…Заслышав приближающиеся шаги, шестнадцатилетняя Огюста Мартин быстро оправила подол платья, подхватила оставленную на крыльце корзинку с фруктами и выскочила на улицу перед самым веснушчатым носом всего Монтр-Дорталя, который принадлежал святому отцу Клименту, иеромонаху францисканского монастыря богоугодников.
Авторы: Ir StEll A
уже вовсе и ближе к ночи и до самого дому уже — Ласе_Бередятишне.
Была Ласа черноока, черновласа пиздою смугла — как ни есть, а цыганская кровь! Да изящно статна исщо — стати в ей было мало ни полторы стати Хапковой!..
Потому отобрала сразу к себе раззадорену девушку-путницу: «Не дам больше, небось, забижать!..»
— Не давай, не давай!.. — гоготнул лишь Хапок в бороду. — А то в мине ушж хуй спатки просицца, не шо я!..
«…прячса в укром!.. моя крохотка нешная — забирайсь в уголок…», в лён-тих шёпот советала, подворачивая чуть не вловкую под себе деву-юницу Ласа-Тоска; да гоношила йей грудь, младу-вострососочну; да теребила по ляхам — чуть вцепляя подставку-красу… «Ну? Чего?.. Чего дыхом ходишься, да стеснёной крути́шь?.. Меня што ли остеснилась?.. Так меня-то пошто?.. Я ш ни ёбари-ухари те!.. Я такая ш как ты есть красавица… Дай-к посмотрю!.. Ну, не прячь…»
Разворошила все юбы на девице, подоткнулась коленками к заднице, задрала стопки вверх… Заулыбилось светом луне в дутый месяца-ломтик пизды — заиграла тоскою в Ласе страсть по широкорасставленному млечно-девичью лону!..
— Ох ты ш кра́юшка!.. Слада мяхковолосая!.. Гупки-ёбаны!.. — ашж застенала Ласа. — Поопухла счутка? С по за ёбарей всё этих задрипа-нахалавных!.. Спишь, Хапок — хуев сын?! Ну спи себе, спи, разъебая-егорович!..
— Та не! То йона уж не с ёбарей!.. — всхохотнулось впросонье Хапку. — То йей так насовалося-взднравилось, шо и просит исчо!.. О, ить блядь-полуношница…
— Спи там в хуй калачом — ни ворачайса!! — осердилась, да вспнула его босопяточкой в жопу Ласа. — Твоё мнениев всралось нам! Ты своих мненьёв отмненьичал! Скремент… Как есть скремент!.. Итди, моя ластя, разок один тока целну…
А на то замечание следует преневега-читателю тихо с повести охуеввающему или любеза-читательнице дрожаще-продрачивающей пояснение привести, што повёлся каряжич Хапок обзывацца так издавна уж: с тех самых пор, как ходил в дальнозём кремень добывать. Намёт-камень тогда в тех краях руслом горы в жилы паводком пёр — што и сказать, блистали дальни края кремнедобытчикам из тугоземных… А как вернулся в село до сап-сабе поднаторевший в камнедобыче Хапок, так был уж знатен, да умел своею профессией, одним словом — мастер-кремент!.. Вот с тех-то пор и прилипло банным листом до бывшего отвага-копатчика намётных камней нипришей-обозвание: «экс-кремент»… Ну да спал ушж он вправдую…
— Разик тока… Разок!.. — дула мягко-губами на шелковисту пизду девке страстка Ласа, на в руках своих жопу удерживая больно мягкую, бело-некрупную, тёплую… — Раз один лишь целну… Чё дрожишь?!
И припиналась губами к пизде, чуя мокрую соль и нарьяненный лакомый вкус: пизда пухла расцветшими губками, будто маевый цвет, наливалась, да скапывалась терпкой негою пряма во рте…
— Ищо разик… Чего?!.. Не дрожи… Я ш ж теббе не бродяга какой кавалер, шоб в ладонях дрожать так!.. Ууу-мм… Ещё тока один лишь разок!.. Ууу-мм… И разок!.. Сладка сладонька… Один тока разок…
Девица стоналась чуть не в голос уже ей в руках, дрожью вздрагивала, но держалась-молчалась скромна…
— Ещё разик… Ууу-ммм…
Ласа съела бутон в полный рот, да просунула шкворень-язык в слюняву прощель, да заурчала до прозной-дрожи в себе… Девка и прыснула!..
— Сладоягодка!.. Сладодолюшка моя, бутонка-уссласница!.. — всмеялась Ласа над пиздой, подставляя глаза под журчей, да натешиваясь над зашедшейся девкою: — Сладоликая!.. Страстница ты моя, лодейка-засса!.. Писсёнка-опрудица… Писса-промандеевна… Писни, пистни пистдой!.. А сзатем ушжось я ттибе так писну полын рот, моя ластица, шо по новой опрудишьса!!!
Так и познакомились…
Челябинский едригала-денник и главница села честил на весь двор Хапока:
— И засеча шже ты, таривердин!.. Как самый на есть — экскремент!.. Ебёна-гавфнюк!..
Так и было шж за што: как приехал каряжич Хапок на селу, да как стал ту блядорву-попутчицу то известить прям среди площади, то по дворам до знакомых водить, да показывать про таланты ийё… Многим — верно сказать — очень нравилось, и мужам оженённым, и жёнкам их, иногда робятне… Да уж время кода попришло отпускать ту попутчицу вдаль, к иё собственным целям-то, так и случился канфуз!..
Сталось так — предложилась Ласа_Бередятишна провести иё, девку ту, ашжн до дому иё. Не скучалось штоб!.. Да и спознала, как звать деревенский тот край, куда вострилась девица… Спозналась, да ахнула — йохтин свет! От-тя на!.. Звать деревню ту было — Внеболёт-Пускавцы… иль иначе Самонахваловка!..
— Йопт… тудемечко… Куда ш… Да к кому ш ты такая пришла?! — ашж вчуть зазаикалась
