…Заслышав приближающиеся шаги, шестнадцатилетняя Огюста Мартин быстро оправила подол платья, подхватила оставленную на крыльце корзинку с фруктами и выскочила на улицу перед самым веснушчатым носом всего Монтр-Дорталя, который принадлежал святому отцу Клименту, иеромонаху францисканского монастыря богоугодников.
Авторы: Ir StEll A
но виду не подала. – За трусы?
– Нет… за мёд…
– Моя же ты доченька! – всю прижала за нежные плечи к груди. – Разве правда понравилось? Вызнала, где у нас, баб, случается мёд?
– Мам, не жми… у меня голова и так кружится всё наверное из-за тебя… Лучше слово мне дай…
– Ну?
– Даёшь?
– Ну.
– Когда вечером все поулягутся спать, мне не терпится уж, дашь мне вызнать и твой на вкус мёд?..
Ему хорошо было здесь… Полки жа́рки, соснова доска… В раздевальне с утра настоявшийся запах пизды запопыхавшей на выданье…
Да была уж пора. Кого тянет с обеда на дым смотреть* сквозь заве́жу ресниц, а ему только лишь ранний день начинается, ждут смешные дела. Он ещё один раз глянул ласково, улыбнулся невидимо, да и вылетел вон.
=====================================
* Прореха-карман – (зд.) мотня.
* Усе́рдится – гл., наст. вр., от усердствовать, старается, пыжится. Отл. от. гл. буд. вр. усерди́ться, т.е. серчать, осерчать.
* На дым смотреть – (зд.) видеть сон, созерцать во сне этот мир в его волшебстве и эфемерности.
В раздевалке у девочек после тренировки стоял по-летнему плотный запах терпко-обворожительного девичьего пота. То и дело мелькали вокруг сбрасываемые и натягиваемые одежды. Взмокшие юные тела только начинали остывать после пары часов интенсивных спортивных занятий. Здесь определённо было, чем полюбоваться и на что посмотреть.
Объект же материализации был достаточно развит структурно* – не пришлось даже вводить его в состояние транс-сна. Тренер городской команды девочек по волейболу Алексей Анатольевич, по прозвищу “Атила”, почувствовал лишь лёгкое недоумение (что вообще-то с ним случалось довольно редко) и незаметно для себя стал носителем вторичного разума. Правда, к лёгкому недоумению, приключившемуся с тренером посреди опустевшего зала, примешалось ещё одно обстоятельство – по выражению самого Алексей Анатольевича, у него «взвился дым в штанах». Но как раз подобное с ним случалось довольно часто, и он не обратил на то никакого особого внимания.
Лишь слегка прикрыв вздутый горб на спортивных трико папкой с журналом занятий, Алексей Анатольевич вошёл в женскую раздевалку, уселся в самом эпицентре среди оголяющихся юных тел на низкую лавочку и, молча, с неподдельным интересом уставился на окружающие его подробности происходящего. Ирочка Мальцева стояла прямо перед ним, повернувшись спиной, и только стягивала с плечей мокрую насквозь красную майку, под которой видны были туго впившиеся под лопатки бретельки скромного лифчика. Основной нападающий команды — Анни Гатис — сидевшая справа от Ирочки, уже вытирала майкой широко расставленные крепкие ноги, сильно болтая при этом своими огромными голыми сиськами. Маленькая разводящая Олеся Гончар увлечённо зевала в окно, успев за всё время стянуть вниз к кедам лишь наколенники, да и то был возможен вполне вариант, что слезли они с неё ещё в спортзале. Стройнотелая Людмила Борц, белокурый признанный капитан команды и тайная зазноба сердца Атилы, стояла уже полностью обнажённой, полуотвернувшись к вешалке, и извлекала из спортивной сумки купально-душевые принадлежности.
Неподдельный интерес внимательно разглядывающих всех тренера был замечен лишь Галиной Бланчек, новенькой нападающей, которая первая замерла на своём
