…Заслышав приближающиеся шаги, шестнадцатилетняя Огюста Мартин быстро оправила подол платья, подхватила оставленную на крыльце корзинку с фруктами и выскочила на улицу перед самым веснушчатым носом всего Монтр-Дорталя, который принадлежал святому отцу Клименту, иеромонаху францисканского монастыря богоугодников.
Авторы: Ir StEll A
команда затеснилась вокруг Атилы и возле входа в душевую.
Пока шло рутинное оформление личных данных участниц будущих соревнований, он несколько раз отрывался-воспарял созерцанием над склонившимся к журналу тренером и любовался солнечно-оранжевым ярким закатом бьющим в узкое окно раздевалки и совершающими пленительный обряд омовения и переодевания юными спортсменками.
…Бреющая свой ещё незаметный почти пух под мышками Кати Лель. Тщательно исследующее всё остальное тело на предмет постороннего пуха внимание, внезапно вдруг задержавшееся на округлостях маленьких мячиков: пушинок на груди обнаружено не было, но розово-смуглые от нечаянного возбужденья соски оказались наощупь настолько приятными, что Катенька чуть не позабыла вымыть попку на выходе…
…Прыгающая на одной ножке, вытряхивающая воду из уха после душа Леночка Зайцева одетая в одни расшнурованные кеды. Смешно потряхивающиеся сильно вздутые розовые окружности сосков ещё почти отсутствующих грудей и свитые в единственный мокрый завиток тёмно-рыжие кудряшки чуть выпуклого лобка…
…Усердно намыливающая гладкую спинку прогнувшейся новенькой Гали Олеся Гончар. («Олесь, я сама там…», «Балда! Ты чё думаешь — я хочу потрогать тебя за пизду?!! Ну конечно хочу…», «Леська!..», «А?..», «Х.. на! Я сама… Ах, не щекотись!..», «Не буду. А так? Приятно?», «Балда…»).
…Тщательно вытирающаяся, стараясь всё время оказаться перед самым Атилой, Ирочка Мальцева. Ещё немного угловатые черты зреющего подростка явно обещающие обернуться восхитительными пропорциями сногсшибательной темноволосой красавицы…
…Людмила Борц упорно стоящая раком под струями душа в попытках отмыть каждый миллиметр на каждом своём ноготке. Он осторожно и очень легко дул-дотрагивался до выпяченных розовых её лепестков нежным дуновением тепло-горячего ветерка своего дыхания, и длинные вздутые малые губки трепетали и вздрагивали краешками, обильно примешивая к брызгам душа росистую влагу млеющих в затаённом счастье недр…
…Почёсывающая пизду на скамейке, задумчиво глядя на потолок, Анни Гатис. Наброшенная на крепкий торс уже кофточка вполне компенсируется задранной на скамейку правой ногой – Анни пофиг всё вокруг, и пальцы её на автопилоте чуть шевеляться, путаясь, в обильных зарослях не в меру мохнатого входа влагалища…
…Ирочка Летных «уложившаяся» в полминуты намыливания своей кудряво-юной очаровашки. Согнувшаяся «в три погибели» небольшим колесом спинка в подрагивающих от напряженья скрываемых судорогах; быстро скользящая по прощелку пизды узкая ладошка; отлетающие на кафель стен и тут же смываемые потоками вод пушистые мыльные хлопья… Умело застигнутый горлом и оставшийся немым сладостный «Ах…» из опрокинутого под себя раскрытого ротика…
Девочки постепенно исчезали из раздевалки, а Атила всё возился с оформлением, решив не демонстрировать совсем по всему рехнувшийся хуй свой бойким на язык и морально непроверенным воспитанницам ещё один раз. Наконец, проходы между двумя рядами скамеек совсем опустели, и он окончательно вернулся в Атилу. Алексей Анатолевич поднял глаза от захлопнутого журнала и упёрся взглядом в неспешно растирающую махровым полотенцем вьющиеся тёмно-каштановые волоски под мышкой голую Ирочку Мальцеву. «Бля…», Алексей Анатольевич ласково выматерился про себя, вынужденно хлопнув глазами от этой млечно-сиятельной красоты в тёплом свете отжигающего вовсю за окном солнца.
– Мальцева, тренировка окончена! Все расходимся по домам! – напомнил Атила, вставая и вкладывая («А ну вас всех!..») журнал под мышку.
Но в раздевалке, помимо Ирочки, крутилась ещё её бессменная подружка Олеся Гончар и «по домам» у Алексей Анатольевича несколько отложилось.
– Алексей Анатольевич, я вот всё хотела спросить! – уже одетая в топик и мини-юбку маленькая Олеся, поигрывая сумочкой на плече, преграждала путь Атиле из раздевалки основательней Китайской стены. – Почему это вы к нам в раздевалку всё время заходите так свободно? Вы же мужчина!
Её милые нахальные глазки, словно в подтверждение её слов, вполне невинно приопустились вниз и вновь упёрлись в оттягивающее ткань трико достоинство тренера.
– Гончар! Я мужчина, когда Светку до и после работы ебу! – со всей обыденной строгостью сообщил Атила, застряв перед ней и уже намеренно, напролом, не скрывая обрисованных на штанах контуров предмета своей внутренней гордости. – Только ты маме об этом не говори, а то выпорет! А здесь я тебе не мужчина, а тренер! Может быть слышала – наставник по спортивной и воспитательной работе? И вхожу, когда мне нужно и куда нужно! Вопросы
