…Заслышав приближающиеся шаги, шестнадцатилетняя Огюста Мартин быстро оправила подол платья, подхватила оставленную на крыльце корзинку с фруктами и выскочила на улицу перед самым веснушчатым носом всего Монтр-Дорталя, который принадлежал святому отцу Клименту, иеромонаху францисканского монастыря богоугодников.
Авторы: Ir StEll A
плотно стиснутый рот, а крошечное розовое колечко в попе зазияло разбежавшимися во все стороны морщинками-лучиками.
– Ай! Щекотно же!!! – Олеся чуть не подпрыгнула, когда Атила в первый раз её поцеловал в мягко-нежный податливый зёв.
– Ещё раз заорёшь – всё отменится! – по всему, Алексей Анатольевич собирался тут не в бирюльки играть!
Язык его осторожно потрогал плеву. Вкус на глубине кислил и привычно, до напряженья в коленных чашечках, завораживал… Атила провёл языком от целки до Олеськиного копчика.
– А-а-ох! – Олеська вздохнула так громко, что стоящая рядом Ирочка испугалась глазами.
– Теперь потерпи! – Атила вынул язык из неё и придвинулся к Ирочке. – Ира, попу чуть ниже, лопатки вверх!
Ирочке стало неудобно совсем. Она придерживалась за стенку и стояла на полусогнутых, сильно выставив попу назад. Он с минуту гладил её по твёрдым до дрожи соскам, любуясь на кудряво-приветливый распах её нежных раздвинутых створок. Довольно развитые лепестки малых губ алели возбуждённо-налитыми краями, обрамляя протяжную влекущую щель, а клитор, чуть залупляясь, несмело выглядывал из небольшого кожанного капюшона.
Целка встретила сразу, на самом входе, и слегка пропустила внутрь кончик его языка обширным отверстием. Он поцеловал Иру взасос во влагалище и спустился чуть ниже, плотно охватив губами мягко пружинящий клитор. Ирочка застонала, опираясь щекой о стену и почувствовала на своих губах робкие неумелые губы: Олеся не выдержала и приникла в попытке поцелуя к ней ртом. Ирочка распахнула и вновь закрыла глаза, а Олеськин язык стал лизать её по сомкнутым губам. Под попой у Ирочки стало вдруг до того хорошо, что она замурлыкала в едва слышном полустоне, сжимая в ладошках огромные лапы Атилы сомкнутые у неё на брюшном прессе. Атила быстрей заскользил языком вдоль вздутого до предела головкою клитора, и Ирочка забилась в лёгких судорогах оргазма…
А Олеся дрочила вовсю, охватив свободной рукой Ирочкину талию и целуя любимую подругу уже во всё что попадалось под губы: в щёки, в шею, в плечи и в рот… Он накрыл губами её скользящий в пизде пальчик и отнял у него совсем небольшой клиторок. Олеська заурчала медвежонком и сильно прыснула ему в рот…
– Алексей Анатольевич… я… Ой-йёй! Ох!!!
Потом он усадил их обеих, расслабленных до нежного шёпота в ушах, на скамейку, раскрыл ноги и по очереди терпеливо осторожно долизывал, успокаивая постепенно пробуждённое страстное естество двух нежданных своих юных и прекрасных вакханок…
Сползавшая с лавочки Ирочка Мальцева почти сидела у него на плечах, когда от порога послышался грудной в перекатывающихся тембрах голос супруги Атилы:
– Вот где они! Ирка, умница, я этому тебя учила, по-твоему, да?
Ирочка взволнованно и всё ещё слегка отрешённым взглядом смотрела на старшую двоюродную сестру.
– Ой, Светочка, нет!.. Это всё он!.. Я влюбилась… он, знаешь, какой…
– Какой? – Светка Пламенева почти искренне озадачилась, стоя с едва начавшим округляться животиком пятого месяца над не отвлекающимся от очка младшей сестры мужем, о котором возможно предстояло узнать что-то ещё ей совершенно неведомое.
– Светка! – Олеся Гончар подпрыгнула к ней и потрясла за край джинсовой мини-юбки. – Не ругайся! Мы один разик… попробовать!.. Мы нечаянно…
– Скажи ещё, что вы больше не будете! – Светка, похоже, не очень-то доверяла бьющей через край сквозной честности Олеськиных томно-бездонных глаз.
– Свет, давай! Уже часа полтора на взводе! – Атила выпрямился и предъявил отжимающий резинку треников вздыбленный кол.
– Что, прям здесь? – Светка чуть растерялась. – Ещё тётя Маша зайдёт…
– Ничего, становись… – он уже поцеловал её в жаркий с улицы лоб и привычно разворачивал к себе спиной.
– Совсем с ума посходили вы тут… – высокая, стройная Светка спешно перебирала длинными смуглыми ножками, стягивая через пыльные каблуки тонкую полоску чёрных ажурных трусиков.
По каким-то внутренним своим убеждениям в период беременности, начиная с третьей недели, драл Атила супругу лишь в зад. Попа у Светки была им разработана и развита настолько, что впускала в себя с не меньшей охотой, чем закрывавшаяся на девятимесячный перерыв для вторжения по восточному короткошерстная лилия её смуглой пизды. А для замершей рядом Олеськи этот способ оказался совершенно неожиданным открытием…
– Ой, вы что! Не туда! – до этого Олеся Гончар думала, что подобное возможно лишь в форме слышанных от мальчишек речевых преувеличений; она с распахнутыми от удивления глазами смотрела, как надутая фиолетовая головка тренера упирается в морщинисто-коричневое колечко между булками Светки.
