Итальянец

переложить на Спалатро то, что обещал маркизе сделать сам.
Спалатро, освобождаемый от роли палача, был теперь готов сносить любые попреки и оскорбления, которыми, не скупясь, осыпал его раздраженный Скедони. Монах напомнил своему помощнику, каким до нынешнего дня он был сговорчивым и что ему не мешает помнить о своей полной зависимости от Скедони. Спалатро вяло соглашался. Скедони, однако, слишком хорошо знал, чего может ему стоить строптивость, а еще хуже — откровенность этого негодяя.
— Верни мне кинжал, — наконец после долгих раздумий сказал монах. — А ты возьми плащ и жди меня у подножия лестницы, я тебя позову. Дай мне возможность снова поверить в твою храбрость.
Спалатро вернул ему кинжал и поднял с пола брошенный плащ.
Монах, подойдя к двери, повернул ручку. Дверь не открывалась.
— Нас заперли! — в испуге воскликнул он. — Кто-то проник в дом и запер нас.
— Вполне возможно, — насмешливо заметил Спалатро. — Однако я сам видел, как вы это сделали после того, как я вошел сюда.
— Ах да, верно, — смущенно согласился Скедони, устыдившись своей оплошности. — Ты прав.
Открыв дверь, он вышел в коридор и прислушался. В эту минуту злодей Скедони страшился даже своей беззащитной пленницы. У подножия лестницы он остановился и снова прислушался.
— Ты слышишь что-нибудь? — шепотом спросил он следовавшего за ним Спалатро.
— Только шум прибоя, — ответил тот.
— Тише. Я что-то слышу, — предостерегающе остановил его Скедони. — Это голоса.
Оба умолкли, напряженно вслушиваясь в тишину.
— Это призраки, синьор, я говорил вам о них, — не без ехидства заметил Спалатро.
— Дай мне кинжал.
Но Спалатро в эту минуту судорожно схватил его за руку. Скедони с удивлением увидел, как побледнело лицо Спалатро, а взгляд, устремленный в темноту коридора, остекленел от ужаса. Сам Скедони, посмотрев в конец коридора, ничего не заметил.
— Что испугало тебя так? — недовольно спросил он.
— Разве вы ничего не видите, синьор? — приходя в себя, пробормотал Спалатро и указал пальцем в темноту. Монах с удивлением смотрел то в конец коридора, то на дрожащий палец Спалатро. И хотя снова ничего не увидел, холодок настоящего страха пробежал по его спине.
— Хватит, Спалатро, успокойся, — наконец сказал монах, испытывая неловкость за собственный испуг. — Сейчас не время для таких шуток. Опомнись и возьми себя в руки.
Наконец Спалатро отвел взгляд от чего-то, видимого только ему одному в пустом коридоре.
— Я видел его так же ясно, как вижу сейчас вас, синьор, — пояснил он шепотом. — Он манил меня пальцем, своим окровавленным пальцем, а потом стал исчезать и растворился в темноте…
— Это выдумки, Спалатро, — успокоил его Скедони. — Тебе привиделось. Будь мужчиной, — добавил он, сам, однако, испытывая смутную тревогу.
— Выдумки, синьор? Я видел его страшную руку… Я вижу ее сейчас, вот она…
Скедони, встревоженный состоянием Спалатро, тщетно пытался различить что-либо в темноте. Конечно, там ничего не было, но он не в силах был успокоить Спалатро, которого, видимо, муки совести довели до галлюцинаций. Испугавшись, что крики Спалатро могут разбудить Эллену, он попытался увести его снова в свою комнату.
— Ничто теперь не заставит меня, синьор, пойти туда снова, — дрожа всем телом, бормотал Спалатро, с опаской оглядываясь. — Призрак манил меня, он там…
Скедони больше всего боялся, что шум мог разбудить Эллену, а это осложнило бы его задачу. Он понимал, что ему не удастся заставить перепуганного Спалатро снова войти в коридор, где он видел призрак, но тут же вспомнил, что к комнате Эллены можно пройти через другое крыло дома.
Уговорив наконец Спалатро следовать за ним, монах открыл доселе всегда запертую половину дома и через дышащие холодом и запустением комнаты направился в нужную ему часть дома. Здесь, уже не опасаясь, что Эллена может их услышать, он отчитал своего спутника за трусость. Однако когда они достигли лестницы, ведущей к комнате Эллены, Спалатро отказался идти дальше и заявил, что не останется один ни в одной части этого проклятого дома. Скедони пришлось угостить его солидной порцией вина, чтобы тот наконец успокоился и согласился ему помогать. Сам монах тоже сделал глоток, но это мало ему помогло, волнение его только усилилось. Он даже забыл, что уже взял у Спалатро кинжал, и снова потребовал его, чем изрядно удивил своего помощника.
— Ведь я уже отдал вам его, синьор, — обиделся Спалатро.
— Да, я забыл, — смутился монах. — А теперь поднимайся по лестнице, да потише, не то разбудишь ее.
— Но вы сказали, что я должен ждать вас у подножия лестницы, синьор, пока вы… — испуганно