Итальянец

что с тобой что-то стряслось.
— Не спрашивай меня, уйдем отсюда, — повторил Вивальди.
Когда они спустились вниз и снова очутились под аркой, Бонармо, чтобы развеселить друга, полушутя спросил его, не собирается ли он сторожить здесь всю ночь. Винченцо так громко сказал «Нет!», что тот испугался.
Не медля, друзья покинули свое убежище под аркой и вышли на дорогу. Бонармо не переставал засыпать вопросами друга, но Винченцо упорно отмалчивался.
— Это был монах? Ты его нагнал? — допытывался Бонармо, поражаясь молчанию друга.
— Не знаю, что и думать, — наконец медленно и нерешительно сказал Винченцо. — Я ничего не понимаю.
— Следовательно, ты упустил его?
— Потом поговорим, но меня не это тревожит. Завтра вечером я снова буду здесь, но уже с факелом. Ты согласен сопровождать меня, Бонармо? — обратился Винченцо к другу.
— Не знаю, стоит ли мне это делать, Винченцо. Я не знаю твоих намерений.
— Не хочу принуждать тебя, Бонармо. А о моих намерениях ты знаешь.
— Значит, ты не нашел незнакомца и по-прежнему не знаешь, кто он?
— Да, не знаю и завтра надеюсь узнать и положить конец всем сомнениям.
— Не понимаю тебя, Винченцо, — удивился Бонармо. — Я только что видел, в каком состоянии ты покинул развалины крепости Палуцци, и тем не менее ты снова собираешься сюда прийти. И почему-то ночью. Днем намного безопасней.
— Не знаю, Бонармо, — ответил Винченцо. — Разве ты не заметил, что в эти подземелья не проникает дневной свет? А мы должны их осмотреть. Поэтому что днем, что ночью здесь без факелов не обойтись.
— Если там так темно, то скажи мне, друг, как тебе удалось оттуда выбраться? — удивился Бонармо.
— Сам не знаю. Я был слишком потрясен, чтобы раздумывать над этим. Я шел, словно ведомый чьей-то рукой.
— В таком случае сюда надо приходить только днем, — убежденно заявил Бонармо. — Если я соглашусь пойти с тобой, то это будет только днем. Было бы безумием приходить сюда ночью. Это место, бесспорно, облюбовано разбойным людом разного рода. Они покидают свои убежища только ночью.
— Я буду ждать его на том же месте, — упрямо стоял на своем Винченцо, — и готов прибегнуть к крайним мерам, если понадобится, а днем это невозможно. К тому же я должен быть здесь именно тогда, когда сюда приходит монах.
— Ты упустил его, — повторил Бонармо. — Ты по-прежнему не знаешь, с кем имеешь дело.
На это Винченцо ничего не ответил, а лишь еще раз спросил Бонармо, согласен ли он сопровождать его.
— Если нет, то я должен найти кого-нибудь, — пояснил он.
Бонармо обещал подумать. Он сообщит о своем решении не позднее вечера следующего дня.
К этому времени друзья уже достигли дворца Вивальди и распрощались.

Поскольку Винченцо так и не удалось догнать незнакомца и получить от него объяснения, чтобы избавиться от терзавших его сомнений, он решил снова посетить виллу Алтиери и на этот раз открыто признаться Эллене в своих чувствах к ней.
Он так и поступил утром следующего дня и, прибыв на виллу, велел прислуге доложить о нем синьоре Бианки. Но в приеме ему было отказано. С превеликим трудом он уговорил старую служанку еще раз передать хозяйке виллы его просьбу уделить ему всего несколько минут. На этот раз он был впущен в дом и проследовал за служанкой в комнату с алтарем, где накануне через окно видел молящуюся Эллену.