Итальянец

Винченцо, покидая будуар матери, встретил Скедони в коридоре. Тот, видимо, шел к маркизе. Винченцо знал, что монах является духовником матери, и поэтому ничуть не удивился, увидев его здесь, хотя время было слишком позднее для таких посещений. Скедони, проходя мимо, поклонился, придав своему лицу смиренное и благочестивое выражение. Однако Винченцо, окинув его внимательным взглядом, невольно содрогнулся от недоброго предчувствия.

Винченцо стал постоянным гостем синьоры Бианки на вилле Алтиери. Наконец к их беседам начала присоединяться и Эллена. Тетушка, хорошо зная свою племянницу и наблюдая за молодыми людьми, пришла к заключению, что деликатность и такт образованного юноши оказывают на стеснительную и целомудренную Эллену куда большее впечатление, чем красноречивые признания. Веди Винченцо себя иначе, возможно, он отпугнул бы Эллену и она бы могла отказать ему. Пока же опасность этого с каждым днем уменьшалась. Винченцо часто навешал их, и они проводили время в тихих задушевных беседах.
Теперь синьора Бианки полагала, что следует окончательно убедить Винченцо в том, что у него нет соперников.
До сих пор Эллена решительно отвергала любые попытки нарушить ее покой и уединение. Что касается ее сдержанности, смущающей Винченцо, то тетушка объяснила ему это скорее тем, что гордая Эллена всегда помнила об отношении к ней семьи Винченцо. Обнадеженный этим объяснением, юноша лишь терпеливо ждал, когда она наконец поверит в святую искренность его чувств. В этом ему, как могла, помогала синьора Бианки, чьи разговоры о достоинствах Винченцо Эллена выслушивала со все большим вниманием.
Так прошло несколько недель, и наконец Эллена, уступив настоятельным советам тетушки, к собственной радости, согласилась признать официально ухаживания Винченцо ди Вивальди. Она почти уже не думала о его семье, а если и вспоминала об этом, то с уверенностью и надеждой, что все непременно образуется.
Теперь молодые влюбленные в сопровождении тетушки и ее дальнего родственника, синьора Джотто, нередко совершали прогулки по живописным окрестностям Неаполя. Винченцо был счастлив, что более не требуется скрывать его помолвку с Элленой и он может появляться с ней совсем открыто. Он всячески старался восполнить тот урон, который был нанесен ее репутации его тайными визитами на виллу. Ее чистота и доверчивость усиливали это чувство вины перед ней и его преданную любовь. Все это вытеснило из его головы все мысли о родителях и их гневе.
Молодые люди побывали в Пиццуоте, Байе, на зеленых холмах Паузолино, совершили несколько вечерних прогулок по лагуне, где слушали мелодичные звуки гитар, пение виноградарей или рыбаков, отдыхавших после трудового дня. В тихих волнах лагуны отражались темные густые купы деревьев и одинокие полуразрушенные виллы у самой кромки воды. На горизонте виднелись парусники, уходящие в море.
Однажды вечером, когда они сидели втроем в саду, в павильоне, где когда-то Винченцо невольно услышал тайное признание, слетевшее с уст Эллены и сделавшее его таким счастливым, Винченцо отважился наконец попросить синьору Бианки ускорить их бракосочетание с Элленой. Старая синьора на этот раз уже не противилась. Здоровье ее сильно пошатнулось в последнее время, и с каждым днем она чувствовала себя все хуже. Уставшим и печальным взором глядела она на знакомые холмы, закатное солнце над лагуной, разноцветные паруса судов у причалов и рыбачьи лодки, возвращающиеся из Санта-Лючии домой с вечерним уловом, величественную древнеримскую башню в конце мола, на которую косо падал луч заходящего солнца. Все было до боли знакомо, но уже не радовало сердца и не приносило, как прежде, отдохновения.
— Увы! — печально произнесла она. — Как прекрасно уходящее на покой солнце, как тихо и покойно вокруг. Боюсь, мне уже недолго любоваться этим.
В ответ