Итальянец

все другие мысли и чувства. О собственной судьбе она даже не думала.
Погребение синьоры Бианки должно было состояться в монастыре Санта-Мария-дель-Пианто. Гроб с телом усопшей, по обычаю, был доставлен на кладбище открытым, сопровождали его лишь священник и могильщики.
Эллена до последней минуты находилась у тела усопшей, но теперь она должна была ждать отпевания в монастыре. Ее состояние не позволило ей петь вместе с монахинями, но успокаивающие слова молитвы, их тихая скорбь несколько успокоили бедную девушку.
После погребения настоятельница монастыря увела Эллену к себе. Успокоив ее, как могла, мать настоятельница сказала Эллене, что отныне она, если пожелает, может считать монастырь своим истинным убежищем. Эллена сама подумывала об этом как наилучшем для себя выходе. Здесь она скорее забудет свое горе, найдет покой и удовлетворение. Когда она покидала покои настоятельницы, все уже было решено — пока она будет жить в монастыре.
Эллена возвращалась на виллу лишь с одной целью — сообщить о своем решении Винченцо. Привязанность и уважение к нему достигли уже той степени, когда она не считала возможным без его ведома принимать решения, могущие изменить ее жизнь. Благословение тетушки и то, как торжественно она соединила их руки в последний вечер перед смертью, как вручила ему судьбу Эллены, сделали Винченцо еще ближе, и она с трепетом и волнением стала думать о нем как о единственном защитнике и опекуне. Его любовь и привязанность к ней и ее ответное чувство связывали их теперь незримыми, но прочными узами.
После похорон они впервые остались на вилле одни. Решение Эллены временно пожить в монастыре не встревожило Винченцо. Он понимал, что так положено, ибо обычаи требуют от нее одиночества и молитв, да и легче будет перенести горе вдали от стен, которые постоянно тебе напоминают о горькой утрате. Он лишь пожелал узнать, сможет ли он хоть изредка навещать ее там, а когда истечет срок траура, он хочет просить ее руки, как того желала ее тетушка.
Хотя Винченцо и смирился с решением Эллены, все же расставание с ней вселило в него смутную тревогу и страх. Но, успокоенный Элленой, высоко отозвавшейся о достоинствах и доброте настоятельницы монастыря, он постарался прогнать все страхи и сомнения.
Тем временем мысли о его загадочном преследователе, монахе с развалин крепости Палуцци, оповестившем его о смерти синьоры Бианки, все больше не давали ему покоя. Он снова вернулся к своему решению выследить его и узнать, кто он и чего хочет, почему преследует его и не дает покоя. Юношу пугали зловещие обстоятельства его появления и то, как он исчезал, словно призрак, растворяясь в темноте. Пугало его и то, что пророчества монаха начали сбываться. Все это уже выходило за рамки разумного понимания.
Винченцо был достаточно умен и образован, чтобы не поддаваться бытующим суевериям и предрассудкам. Будь он в другом, более спокойном состоянии, он не видел бы в происходящем столько таинственного и зловещего. Но теперь его юное воображение и любопытство были разбужены, и он, пытаясь разгадать тайну монаха, был бы разочарован, если бы с высот таинственного и неразгаданного был бы сброшен снова на бренную землю, где все объяснялось бы заурядно и просто.
Он твердо решил в полночь снова побывать на развалинах и, не ожидая появления незнакомца, основательно, с факелом в руках обследовать каждую щель или нишу, чтобы удостовериться, что здесь нет ни единой живой души, кроме него самого. До сих пор ему это мешало сделать отсутствие сопровождающего. Он помнил предупреждение Бонармо — не появляться здесь одному. Пожалуй, тот был прав и поступил разумно, отказавшись его сопровождать. Поскольку у Винченцо других верных друзей не было, он решил взять с собой своего слугу Паоло.
Вечером накануне того дня, когда Эллена должна была покинуть виллу, чтобы поселиться в монастыре, Винченцо пришел попрощаться с ней. Тревожное состояние не покидало его, хотя он знал, что их разлука будет недолгой и за это время Эллена не отвыкнет от него и не забудет. И тем не менее ему казалось, что они расстаются навеки. Тысячи предположений рождались в его мозгу, и среди них самым вероятным казалось, что монашенкам удастся склонить ее навсегда остаться в монастыре. В нынешнем положении ее легко было уговорить на это. Даже заверения Эллены, что этого не случится, не успокоили его, и он был настолько встревожен, что напугал кроткую Эллену, терпеливо убеждавшую его, что его страхи напрасны. Ее ответы на его вопросы становились все более краткими и сдержанными, что повергло юношу в отчаяние.
— Мне кажется, что мои опасения оправдаются и я более не увижу тебя! — неосторожно воскликнул Винченцо. — Ужасная тяжесть гнетет меня, и