Итальянец

хотя бы немного успокоиться, постаралась разобраться, что же произошло с ней. Одно ей было ясно — ее разлучили с Винченцо, и, возможно, навсегда. Чья-то безжалостная рука, так грубо вырвавшая ее из прежней жизни, не остановится ни перед чем, и они с Винченцо больше не увидятся. Сознание этого острой болью пронзило сердце, и все другие страхи померкли. Отныне ей стало все равно, куда ее везут и что с ней будет.
С наступлением дня жара усилилась, и тяжелые шторы на окнах были несколько приоткрыты. Это позволило Эллене кое-как разглядеть своих спутников. Их осталось всего двое из тех четырех, что ворвались в ее дом. Они были по-прежнему закутаны в плащи, и лица их скрывали маски. Через небольшую щель в шторах она не могла определить местность, где они находятся. Она видела лишь отвесные скалы в густых зарослях кустарника, нависавшие над дорогой, по которой катил экипаж.
Очевидно, был полдень. Жара была невыносимой. Наконец экипаж остановился у почтовой станции, где им наконец подали воду со льдом. Когда для этого пришлось откинуть занавеску на окне, Эллена успела увидеть, что станция находится на пустынном горном плато. Вдали виднелись кромка леса и высокая горная гряда. Слуги здесь привыкли ко всему и потеряли способность удивляться и сочувствовать, подумала Эллена, глядя на хмурые, изможденные лица, на которых голод и унижения проложили глубокие борозды морщин. Они смотрели на Эллену с вялым любопытством, хотя каждый, в ком было сердце, прочел бы в ее глазах мольбу и отчаяние. У этих бедняг, должно быть, сердце давно окаменело от собственных страданий. Равным образом никто на станции не выразил удивления, увидев людей в масках.
Эллена приняла кружку ледяной воды, первую за все долгие часы путешествия, ее спутники жадно опорожнили свои и снова плотно зашторили окна, несмотря на невыносимую жару. Экипаж снова тронулся. Чувствуя, что почти теряет сознание от духоты, Эллена попросила открыть окно, и один из сопровождающих, скорее следуя своему желанию, чем выполняя ее просьбу, приподнял угол тяжелой занавески. Эллена снова увидела горы, но сколько ни всматривалась, так и не смогла понять, куда мог лежать ее путь. Перед ней были высокие вершины, глубокие пропасти, кое-где пятна кустарника на скалах, карликового дуба или остролиста. Она видела зеленые долины, уходящие к горизонту. Наконец на низких пологих склонах и у подножия гор стали появляться оливковые рощи, а ниже — террасы виноградников, апельсиновые рощи, посадки олеандра, граната и можжевельника.
Долго пробывшая в темноте закрытого экипажа, предоставленная своим нерадостным мыслям, Эллена находила хотя и слабое, но все же утешение, созерцая виды живой природы, и вскоре величие и красота пейзажа настолько ободрили ее, что она, успокаивая себя, решила: что бы ни случилось, на какие бы страдания она ни была обречена, она многое сможет перенести, если ей будет позволено наслаждаться картинами природы, черпать в них силы и получать успокоение. Разве следует падать духом, уговаривала она себя, если Господь благословил нас ходить по его рощам?
Воспоминания о Винченцо вновь вызвали слезы на глазах, однако она решительно подавила минутную слабость и всю остальную часть пути не позволяла отчаянию восторжествовать над ее волей и рассудком.
Когда жара несколько спала и день стал клониться к вечеру, экипаж въехал в длинное темное ущелье, в конце которого, словно в телескопе, Эллена увидела ярко освещенную косыми лучами заходящего солнца равнину. В конце ущелья бурный горный поток, срываясь с высокой скалы, стремительно падал вниз, разбиваясь в вечернем воздухе на тысячи искрящихся пылинок, а далее вновь устремлялся к другому порогу, чтобы и с него с грохотом обрушиться вниз, пока наконец не вырвется на просторы широкого ложа на дне ущелья, где покатит свои воды дальше. Узкая дорога, вырубленная в скале, петляя, шла вдоль русла реки, все выше поднимаясь в горы, и порой она казалась подвешенной над бурным потоком. Эллена, не испытывая никакого страха, смотрела вниз на бурлящие воды и испугалась лишь тогда, когда увидела впереди утлый мосток, переброшенный через ущелье. Он, с его тонкими перилами, был словно подвешен в воздухе под самыми облаками. Когда экипаж пересекал его, Эллена, сжавшись от страха, почти забыла о всех своих невзгодах. Дорога по ту сторону ущелья пошла вниз и через полмили вышла на обширную равнину, окруженную грядою гор, щедро освещенных косыми лучами предвечернего солнца. Переход из полумрака ущелья к яркому свету уходящего дня был столь разительным, что показался Эллене возвращением к жизни из небытия. Но это впечатление вскоре исчезло, когда среди утесов и ущелий она увидела высокие шпили и террасы прилепившегося над пропастью