Итальянец

монастыря. Бедная девушка сразу поняла, какая отныне уготована ей судьба.
У подножия скалы ее спутники покинули экипаж и заставили ее сделать то же самое. Далее подъем был слишком крутым и опасным для экипажа. Отсюда предстояло подниматься пешком. Эллена безропотно, словно овечка, ведомая на заклание, последовала за своими мучителями по узкой каменистой тропе, вьющейся вверх под сенью миндальных, фиговых и миртовых деревьев. Сладко пахло жасмином и цветущей мимозой. Иногда за поворотом внезапно открывался вид на зеленую равнину внизу или снежные вершины горной гряды Абруцци вдалеке. Все здесь радовало глаз и поражало неожиданностью: цветущий мох, изобилие цветов и кустарников, зеленые поляны и величественные пальмы. Но на сердце у Эллены было тяжело, а ее спутники не замечали ничего вокруг. Уже вдали между деревьями мелькнули стены монастыря, к которому вела тропа, и наконец она увидела высокий западный витраж храма с острым шпилем и крыши монастырских зданий, затем кусок глухой стены, огораживающей сад со стороны обрыва, и темную арку ворот. Все это постепенно открывалось взору за каждым поворотом, кипарисовой рощей или мощными стволами кедра. В этой медленной смене картин было что-то зловещее, предвещавшее сердцу бедной девушки одиночество и страдание, особенно когда она прошла мимо могил и надгробий монастырского кладбища, спрятавшихся за густыми зарослями кустарника и выступами скал. Когда наконец они приблизились к монастырским стенам, ее спутники остановились у небольшой часовни у края тропы. Здесь, вынув какие-то бумаги, они, к немалому удивлению Эллены, стали о чем-то совещаться. Ей не удалось уловить хотя бы слово, да, в сущности, это уже не имело для нее никакого значения, ибо ничто уже не могло изменить ее участь. Однако ей было любопытно услышать голоса тех, кто так упорно хранил молчание все эти долгие часы их путешествия.
Один из них, оставив другого сторожить Эллену, вскоре скрылся в монастырских воротах. Эллена безуспешно попробовала разговорить своего стража, но он лишь молча отмахивался от нее рукой и отворачивал лицо. Подчинившись своей участи, Эллена стала ждать, что будет дальше, и тем временем осмотрелась вокруг. Место, где она находилась, не показалось ей ни мрачным, ни суровым, хотя величие гор, вознесенных в поднебесье, должно было бы вселять священный трепет в душу каждого смертного. Перед нею был широкий вид на всю долину, словно непреодолимым бастионом окруженную цепью гор.
Фантасмагорическое нагромождение утесов, высоких и острых, как церковные шпили, глубокие расселины и хаос камней, окрашенных последним отблеском солнца, казались чем-то неправдоподобным. Тишина и опускающиеся сумерки навевали грусть, и девушка сидела, погруженная в свои раздумья. Звуки вечерней молитвы, донесшиеся из монастыря, нежные голоса монахинь немного успокоили Эллену. Те, кто так проникновенно поет, не могут оказаться бесчувственными к ее горю, думала она. Возможно, она встретит здесь и участие, и добрые слова, столь же целительные, как звуки этой молитвы!
Прошло достаточно времени, как она сидела на мягкой траве склона, под стенами монастыря, когда наконец в сгущающихся сумерках заметила, что из ворот вышли двое монахов и направляются прямо к ней. Когда они подошли поближе, Эллена увидела их сутаны из серой мешковины и бритые макушки в венчике седых волос. Подойдя к часовне, они обратились к ее стражу и, отозвав его в сторону, стали о чем-то переговариваться. И тут Эллена впервые услышала голос своего стража в маске, хотя говорил он очень тихо. Эллена хорошо запомнила этот голос. Второй из ее похитителей, тот, что ушел в монастырь, так и не вернулся, но было ясно, что двое бритоголовых монахов в серых сутанах пришли сюда по его повелению. Один из них, высокий и худой, чем-то напомнил Эллене именно того из ее похитителей в маске, который ушел в монастырь, поручив другому сторожить ее. Чем больше она вглядывалась в него, тем сильнее ее охватывало тревожное предчувствие. Он был так же высок, сутул и угловат в движениях, как ее похититель в маске. Серая просторная сутана не могла скрыть от нее его характерных угловатых движений, которые ей запомнились за время путешествия. Судя по лицу, у него была душа не монаха, а разбойника, а его пронзительный недобрый взгляд словно выслеживал жертву. Второй монах, ничем особенным не отличавшийся, был разительно непохож на своего собрата.
Закончив беседу с человеком в маске, они подошли к Эллене и предложили ей следовать за ними в монастырь. Ее страж в маске, вручив ее монахам, тут же покинул их и вскоре исчез за поворотом горной тропы, ведущей вниз.
В полном молчании они поднялись по крутой, выложенной камнем дорожке, ведущей к воротам монастыря,