Избавление

осклабился и быстро потопал в ту сторону, но полоз неожиданно приподнял плоскую головку и пристально уставился на приближающегося детину с простым, добродушным, но ужасно глупым лицом. На какое-то время застыл, покачиваясь, словно травинка не ветру, а потом тихо зашипел и, стремительно развернувшись, пополз прочь, заставляя радостно загукавшего парня последовать за собой.
Гы громко засопел, увлеченно преследуя красивую змейку, и даже руки вперед вытянул, чтобы как можно скорее схватить необычное существо. Он не думал о том, что змея может быть ядовита. Не подозревал, что может попасть в беду. Не знал, куда бежит, сломя голову. И ни на мгновение не остановился, чтобы об этом поразмыслить: ему было жутко интересно поймать новую игрушку, и он вознамерился сделать это во что бы то ни стало. А потому, позабыв по реку и строгий наказ батюшки никуда от нее не отдаляться, диким туром вломился в заросли бузины, оглашая воздух восторженным:
— Гы-ы-ы…
Правда, змея не уползла далеко — едва реку заслонили густые кусты, юркнула куда-то в сторону, нырнула в небольшой овраг, по низу которого струился крохотный ручеек, проворно проскользнула под травинками и забралась на какой-то камень, наполовину скрытый обломанными ветками, опавшими листьями и целой охапкой светлого сена.
Тупой Гы сперва не понял, на что именно наткнулся, и потянулся к замершей змейке огромной пятерней, но случайно пихнул камень коленом и сильно удивился — странный булыжник был мягким и почему-то ответил на толчок едва слышным стоном. Так, будто был живым.
Детина настороженно застыл, внимательно изучая продолговатый предмет, на котором тревожно извивалась змея. Для верности потыкал еще и пальцем, снова убедившись, что камень был каким-то неправильным. Наконец, рискнул сдвинуть «сено» в сторону и с изумленным «гы-ы» отпрянул, разглядев выглянувшее оттуда человеческое лицо с невероятно бледной кожей, бескровными губами и полуприкрытыми веками, из-под которых тускло светились голубовато-сиреневым светом радужки.
В тот же миг змейка грозно зашипела, сверкнув лиловыми зрачками, юркнула под спутанные светлые волосы и, обвившись вокруг шеи хозяйки, замерла, буквально окаменев и схватив зубами собственный хвост, чтобы не упасть. Если бы Тупой Гы был поумнее, он бы сообразил, что она не совсем себя укусила, а вцепилась в странно поблескивающее на солнце колечко, которое прижала зубами и вокруг которого же обвилась кончиком гибкого хвоста, превратившись из живого полоза в самое настоящее ожерелье. Однако он не заметил: так и продолжал изучать распластавшее на земле тело со смесью недоверия, удивления и неожиданно вспыхнувшей радости — такой необычной находки у него еще не было.
Гы сперва хотел взять одну змейку, потому что она была очень красивой, но быстро понял, что не сумеет оторвать ее от второй находки, не лишившись сразу всех пальцев — полоз, едва он протянул руку, немедленно ожил и зашипел так грозно, что даже дурачку стало понятно: добром не дастся. Так что он решил, что поступит по-другому и все равно принесет змейку в свою хижину. Уж больно она ему понравилась. После чего решительно схватил непонятный мягкий «камень» с человеческим лицом, взвалил на плечо и быстро потопал домой — сообщить о своей находке отцу, чтобы снова получить от него щедрую похвалу, на которую тот никогда не скупился для слабоумного сына.
Айра пришла в себя только к вечеру — оттого, что кто-то настойчиво тыкал ей в губы плошкой с холодной водой, явно пытаясь напоить. Но, поскольку был при этом не слишком аккуратен, то вылил на нее чуть ли не половину содержимого, тем самым вырвав из забытья, заставив открыть глаза и инстинктивно отодвинуться, чтобы глиняный край плошки больше не стучал по сомкнутым зубам.
— Гы-ы-ы… — тут же раздалось довольное в изголовье.
Она оторвала взгляд от низкого земляного потолка, с трудом перевела его на такие же земляные стены, увешанные пучками сушеных трав, небольшой очаг из больших камней, рваную занавеску у входа вместо обычной двери. Наконец, наткнулась на сидящего у постели рослого детину и едва не вздрогнула, увидев на его широком лице блаженную улыбку. Правда, почти сразу поняла, что дурачок всего лишь радуется, не имея намерений причинить ей вред или, упаси Всевышний, поранить, и устало опустила голову на набитую сеном подушку. После чего измучено прикрыла веки и с тихим вздохом отвернулась.
«Живая…»
Какое-то время она лежала неподвижно, краем уха слыша гыгыканье своего спасителя, вдыхала сырой воздух землянки, в которой неожиданно оказалась, медленно вспоминала последние моменты перед длительным забытьем, с затаенной гордостью сознавая, что все-таки вырвалась из плена.