Избавление

твоему сведению, его единственный родич… а также тюремщик, палач и, по совместительству, убийца. Рада со мной познакомиться заново?
Она тихо охнула и прижала руку ко рту.

На долгое время Айра словно окаменела, не в силах осознать жутковатую правду. Лер Альварис… магистериус… один из сильнейших магов Ковена… директор Академии и весьма уважаемый в Четырех Королевствах человек… Всевышний, да как это возможно?! Как он мог?! Просто немыслимо, что за нападениями на Занд стоит именно он! Невероятно! Невозможно, в конце концов!
ТАК просто не бывает!!
Не может быть!!!
Однако он по-прежнему стоял напротив и улыбался — насмешливо, не скрывая торжества, горделиво и самоуверенно. И от этой улыбки Айру мороз продрал по коже, а перед внутренним взором стремительной чередой промелькнули тысячи изможденных лиц, исхудавшие тела, мучительные гримасы, приступы неожиданных болей и вызывающий их проклятый туман, от которого надежно спрятанному Сердцу было так плохо и тяжело.
А он стоял и улыбался, неожиданно сбросив старую маску. Как победитель — безоговорочный и властный. Как хозяин. Как господин. Как повелитель тех самых рабов, которых силком вырвал из дома и почти всех убил.
Альварис аль дер Морра…
Наследник великого мага Иберратуса…
Его единственный родич и, как выяснилось, жестокий убийца…
Господи, да неужели такое может быть?!!!
Айра в ужасе уставилась на своего недавнего директора и похолодела.
— Ну, извини, — издевательски хмыкнул маг. — Мне пришлось долго молчать и много работать, чтобы иметь сегодня возможность прикоснуться к Перводереву и заполучить Сердце Зандокара.
— Конечно, — сухо кивнул Марсо. — Ты грезил им еще в то время, когда мы учились.
Лер Альварис презрительно фыркнул.
— Это ты грезил. А я строил планы на будущее и искал способ проникнуть сюда незаметно, чтобы об этом не прознал наш дорогой Совет. Сердце — оно ведь хорошо защищено. Так хорошо, что обычные пути для этого не подходят… да ты и сам убедился: стоит только к нему приблизиться, как сразу отдаешь Всевышнему душу. Так или иначе. В желудке никсы или путем развоплощения. А мне, в отличие от тебя, такой исход всегда был сильно не по нраву. Победа любой ценой — это, знаешь ли, не мой стиль. Однако раз в тысячу лет… всего однажды… когда подходит время сменить очередное Сердце, Занд все же приоткрывается ненадолго. Как раз настолько, чтобы впустить в себя одну-единственную чистую душу… или не слишком чистую, но очень настойчивую, которая могла бы… в порядке исключения… испросить для себя любое желание. Так, как когда-то сумел сделать мой дед.
— Он рассказал тебе о Сердце, — неестественно ровно заключил Марсо.
— Конечно. Кто же еще станет просвещать на такую опасную тему первокурсника? Только близкий родич, находящийся на грани безумия. А Иберратус со временем так устал от своей тайны, что в какой-то момент ушел из эльфийского леса, предварительно рассказав эльфам все, что знал. С их помощью он создал Охранные леса, организовал там постоянную стражу, убедился, что Сердце в безопасности, и ушел. Но на этот раз спрятался в Снежных горах, где его не почуяли бы ни маги, ни эльфы, ни гномы… ни кто другой. Думаю, он просто устал от вечных дрязг Совета. Устал от назойливых расспросов, навязчивых эльфов, упрямых Старейшин. Устал даже от жизни. А потому ушел всем на зло и выстроил в Снежных горах надежное убежище. Там же заперся на сто замков. Благополучно скрылся от Совета и ищущих его эльфов. И туда почти пять веков назад привел свою последнюю жену — единственную, которая смогла подарить ему наследника. Моего отца.
Марсо сжал челюсти.
— Зачем ты его убил?
— А зачем он был нужен? — удивился Альварис, отчего-то охотно делясь подробностями. — Дед рассказал мне все, что знал, и стал бесполезным. К тому же, на старости лет он совсем выжил из ума, так что я подарил ему тот покой, которого он жаждал.
— Почему именно тебе?
— Потому что у отца был слишком слабый дар. Гораздо слабее моего. И потому, что тот не сумел бы сохранить эту тайну при себе.
— А ты, значит, сумел? — ядовито поинтересовался призрак, но директор ничуть не смутился. Только прищурился как-то хищно, да раздвинул губы в змеиной усмешке.
— Почти. Я всего одному человеку об этом рассказал в свое время — близкому другу, которому когда-то верил, как себе. Давнему другу. Почти брату. Который, между прочим, предал меня впоследствии, решив добраться до Сердца в одиночку! БЕЗ меня!!
Марсо быстро моргнул, но в лице не поменялся.
— Что поделаешь? Тщеславие — наша с тобой общая проблема.