Избавление

Когда она задыхалась в объятиях игольника. Когда ее раздирали на части. Когда она тонула в зеленой листве и из последних сил шептала свое собственное имя.
— Всевышний…
Лер Альварис самодовольно улыбнулся.
— Знаешь, милая, а ведь сначала у меня были на тебя большие планы. Когда я увидел твои волосы и метаморфа. Когда понял, что игольник принимает тебя за свою, и когда осознал, что именно ты можешь стать тем пропуском, что позволит мне оказаться в Занде почти без усилий. Да-да, не думай, что тебе удалось скрыть свою ауру полностью — я слишком давно изучаю Занд, чтобы не заметить его след. А он у тебя есть. Хороший такой след. Пожалуй, самый сильный, что я только видел.
Айра прижалась спиной к коре и прерывисто вздохнула, машинально прижимая руки к груди, в которой все сильнее грохотало встревоженное сердце. И почти ощущая, как такое же сердце гулко стучит позади. Буквально в стволе. Внутри гигантского Дерева, заставляя его мелко подрагивать и пугливо потряхивать лиловыми листьями.
— Я долго думал, что же с тобой произошло, — продолжал лер Альварис, задумчиво изучая ее бледное лицо. — Долго гадал, сомневался. Но когда выяснилось, что метаморф — дикий, окончательно понял, что за редкая находка попалась мне в руки. Перед смертью Иберратус признался, что именно в Занде нашел себе хранителя — молодого, сильного и потрясающе выносливого. Там они встретились, там же потом и расстались, когда он пожелал своему маленькому другу свободы. Метаморф позволял ему творить поистине невероятные вещи. Так же, как делали это другие, о ком большинство магов даже не подозревают. Мой дед был далеко не единственным, кому повезло с боевым метаморфом. До него была прорицательница Марриора, было немало эльфов, даже гномы пару раз удостаивались такого внимания… а он просто стал первым человеком, кому так повезло. Первым, но, как оказалось, далеко не единственным. А поскольку нигде в мире ты больше не смогла бы заполучить себе «дикого», то мне стало понятно — в Занде ты все-таки была. Если не в нем самом, то уж на его границе точно. И он оставил внятный след, по которому тебя снова признали бы и пропустили. Проблема была в другом: как уговорить тебя взять меня с собой?
Айра буквально вжалась в кору.
— Это было сложно, — неожиданно признался маг. — Ты не ребенок, голову тебе заморочить не удалось бы. Разум тоже не забрать, потому что это стало бы слишком заметно. Если бы я успел это сделать в день твоего появления, то, возможно, все бы и получилось. Но, как назло, Сигнальная Сеть дала продолжительный сбой, и я слишком поздно узнал о том, что ты вообще существуешь.
— Тогда вы решили сделать так, чтобы я вам доверилась, — прошептала девушка. — Вы специально меня позвали. Настроили, поговорили. Попытались наложить какие-то чары, но не смогли — у меня оказался слишком сильный Щит.
— Да, — притворно вздохнул чародей. — К несчастью, мне пришлось искать другие пути.
У нее внезапно расширились глаза.
— Мастер Викран…
— Верно, милая, — поощрительно улыбнулся лер Альварис.
— Вы специально отдали меня самому строгому и непримиримому учителю! — прерывисто выдохнула Айра, неожиданно прозревая. — Вы против всех правил заставили его меня взять! Приказали это сделать! Вы знали, что он никогда не пойдет на Инициацию, но при этом велели натаскать меня как можно скорее, не считаясь с болью, страхами, потерями и всем остальным! Вы убедили его, что это — единственный способ добиться покорности метаморфа! Запретили мне что-либо объяснять! Велели не лечить мои раны! Сказали, что для Кера это будет признаком слабости и что ни в коем случае нельзя позволить ему потерять уважение к своему учителю! ВЫ заставили нас страдать! Вы потребовали от мастера Викрана быть максимально жестоким! А потом потребовали слишком ранней трансгрессии и убедили его, что иначе нельзя!
Директор коварно улыбнулся.
— Что поделаешь? Мне пришлось показать ему некоторые признаки, по которым можно было заподозрить, что твой метаморф пытается одержать верх. Такие, чтобы Викран ни разу не усомнился и сам поторопился с обучением, ведь трансгрессия, если ты не знала, способна оглушить слишком буйного зверя и вынудить его подчиниться. Через боль. Через страх. Через ненависть… и мой бывший ученик не мог с этим не согласиться, потому что слишком часто встречался с такими, как он. Он, конечно же, понимал, что хорошего отношения от тебя не дождется, но согласился, что это — невеликая цена за твою жизнь. Так что охотно пожертвовал твоим уважением, чтобы ты уцелела и смогла обуздать своего зверя.
Айра покосилась на неподвижное лицо учителя и прикусила губу.
— Так это ВЫ хотели, чтобы я его ненавидела!
— Безусловно, — поощрительно