Избавление

почти не шевелилась, а дыхание, если и присутствовало, то стало совсем незаметным. И только глаза оставались широко раскрытыми — крупные, неестественно горящие, лиловые, полные странной силы и отголосков бескрайней бездны прожитых тысячелетий. Нечеловеческие глаза. Бесстрастные. Почти равнодушные. Чужие. В которых горела сейчас неумолимая мощь и бесконечная, невыразимая, полная невеселого понимания усталость.
Марсо, заслышав долгий вздох, пришедший, казалось, из самых глубин Занда, медленно обернулся и с непонятным выражением взглянул на преобразившуюся Айру. Но она не смотрела на него. Кажется, даже не узнала. Сейчас она перестала быть собой. Вряд ли помнила о том, что было. В ее глазах проносились совсем другие картины, в голове зазвучали совсем иные голоса. Она не чувствовала. Не боялась. Не плакала. Даже о будущем больше не думала и совсем не переживала. Потому что прежней Айры больше не было — она отошла в тень, исчезла, бесследно растворилась в густом мареве, клубящемся вокруг нее плотной лиловой пеленой. И уступила свое тело чему-то более могучему, древнему, жутковато-холодному, но при этом все видящему и понимающему. Чему-то, что уже много веков следило за происходящим в Занде и во всем Зандокаре. Чему-то, что имело право требовать ответа, карать и миловать, дарить благо или отнимать последние крохи, помогать и прощать, казнить и лишать надежды, награждать, взвешивать, оправдывать или просто скупо решать, как поступить с дерзкими чужаками, ворвавшимися в Его обитель без спроса.
По губам Марсо скользнула грустная улыбка, лицо стало печальным, но, вместе с тем, наполнилось странным смирением. Карие глаза заискрились, когда он подметил соскользнувшего с ее шеи крыса, а затем и одобрительно сверкнули, потому что Кер, не теряя времени, грозно оскалился и тоже начал стремительно меняться.
Вот перед Перводеревом привстала на задние лапки небольшая ласка. Вот глубоко вздохнула, молниеносно выросла в несколько раз, обзавелась острыми зубами, растолстела, стала еще лохматее и тяжелее. Вот освобожденно выпрямилась, отряхнулась, в считанные мгновения достигнув размеров взрослой собаки. Вот подросла еще, став уже не собакой, а крупной серой волчицей с сиреневой полосой вдоль вздыбленного загривка. Вот бесшумно обнажила выдвигающиеся из десен клыки, неуловимо быстро теряющие сходство с волчьими. Вот увеличилась в размерах еще в несколько раз. Затем припала на передние лапы, избавляясь от ненужной шерсти, вырастила на боках прочные хитиновые пластины. Спрятала уязвимое брюхо за естественной броней. Прикрыла беззащитные уши. Выпустила наружу стальные когти длиной с две ладони взрослого мужчины. Обзавелась раскосыми глазами-щелочками, хищно прищуренными в ожидании вероятного броска. И, наконец, тихо, угрожающе зарычала.
— Всевышний… — лер Альварис пораженно отступил, неверяще разглядывая истинный облик боевого метаморфа. — ТЫ!
Кер встряхнулся снова, принимая окончательную форму, и вот уже не крыс и не ласка, не волк и не собака, не птица, не змея, не громадный железный валун… с земли неуловимо быстрым движением поднялась страшноватая, неимоверно крупная, откровенно раздраженная зверюга. А потом прижалась хитиновым боком к коре Перводерева и тихо, предупреждающе зашипела.
Архимаг медленно перевел потрясенный взгляд на Айру: она молча продолжала смотреть в пустоту своими нечеловеческими глазами, не обращая внимания на припавшую к ее ногам никсу — совсем еще молодую, полную сил, смертоносную и при этом полностью покорную Хозяйке, готовую защищать ее до последнего вздоха. И только сейчас пришедшему в Занд магу неожиданно стало ясно, почему именно этот облик избрал себе необычный зверь. Как сумел так долго оставаться неузнанным. Почему смог трижды обмануть даже чуткого Охранителя и ни разу… ни одного проклятого раза не выдал причины, по которой Занд вдруг решил подарить своей маленькой гостье НАСТОЛЬКО грозного защитника.
Потому что ОНА была слишком важна, чтобы оставить ее без присмотра. Потому, что она слишком рано ушла отсюда, неистово стремясь домой или хотя бы в то место, которое считала своим домом. Потому, что ее нельзя было отпускать без надежной защиты. И потому, что Занд нашел для нее самого лучшего спутника, которого можно себе вообразить — юного, подвижного, ловкого и очень проворного. Умеющего с легкостью менять сотни и тысячи обличий. Согласного закрыть ее собой, когда это понадобится. Безошибочно отыскать обратный путь, когда она почувствует, что настало время вернуться. Способного сберечь ее саму и ее драгоценное сердце. Готового отдать даже собственную жизнь, ради того, чтобы жила она…. а вместе с ней чтобы жил и весь Зандокар.