Избавление

— Слы-ы-шишь… — удовлетворенно протянул маг. — Значит, и ответить мне можешь.
— Что ты хочешь? — наконец, слабо шевельнулись ее губы.
— А что ты можешь мне дать?
— У тебя есть одна просьба.
— ЧТО?! — Марсо вздрогнул от неожиданности, заполошно обернувшись, а бывший директор Академии Высокого Искусства торжествующе улыбнулся.
— Прекрасно. Иберратус не соврал: ты действительно исполняешь желания.
— Для чего ты пришел? — не стала отрицать Айра.
Призрак судорожно сглотнул, невольно отступив от неимоверной силы, вдруг брызнувшей от Перводерева.
— Айра… что ты делаешь?!
— То, что должна, — неприятно улыбнулся архимаг, заметно повеселев. — По легенде, тот, кто сумеет добраться до Перводерева, может попросить его об услуге… всего об одной, но зато не выполнить ее Оно не сможет. Мой дед в свое время испросил жизни для Зандокара… в обмен на свою собственную, потому что мир тогда погибал в огне Катастрофы, устроенной его учениками. И Дерево выполнило эту просьбу, забрав его сердце на целую тысячу лет. А наша маленькая девочка это только что подтвердила: на одну просьбу я имею право. Раз уж добрался сюда живым и невредимым. Не так ли, Айра?
— Оставь мальчика, — велела она, не поменяв позы. — Отпусти: его сердце тебе больше не нужно.
Архимаг поджал губы, но возразить было нечего: с мальчишкой он действительно опоздал. На целых семь лет опоздал, не уловив момента, когда вместе с последним вздохом погибшего деда граница Занда ненадолго приоткрылась, пропуская в себя нового претендента… вот только никто не знал, что Занд не ведает разницы между мужчиной и женщиной, между ребенком и взрослым, между магом и простым смертным… ему нужна была чистая душа, чтобы возродиться. И он ее нашел. Ему понадобилось светлое сердце, способное подарить жизнь этому миру на ближайшую тысячу лет. И теперь оно снова было — вот же оно, бьется неслышно, больно отдаваясь в напряженной тишине. Бьется ровно, спокойно, размеренно. Где-то внутри огромного дупла, дающего жизнь Зандокару. Бьется снаружи, а не внутри слабого человеческого тела. Но бьется так, что с каждым его ударом от Дерева исходят невидимые благотворные волны, охватывающие весь мир от глубоких подземелий до бесконечно далеких небес.
Сердце Зандокара… живое, теплое, когда-то — человеческое. Бережно вынутое из пронзенной груди, а потом заботливо сохраненное в неприкосновенности. Надежно защищенное. Спрятанное. Тщательно укрытое. То самое, за которым всегда было так много охотников.
— Что ты хочешь? — снова спросило Оно, глядя сквозь лиловые глаза девушки, и ровный тихий голос будто порывом ветра ударил в грудь отступников, заставив отойти еще на несколько шагов и невольно пригнуться.
Лер Альварис скрипнул зубами, но от мальчика послушно отступил: в этом голосе было столько силы, что ему было трудно противостоять. Причем силы не только Перводерева, а самой обычной человеческой девчонки, которые сливались сейчас воедино, порождая нечто совершенно невообразимое. Нечто странное, непонятное, но могучее настолько, что у архимага волосы встали дыбом от мысли, что эта мощь может в любую секунду выплеснуться наружу.
— Я… — он облизал внезапно пересохшие губы. — Я хочу жизни.
— Какой?
— Вечной. И силы. Мне нужно много силы.
На лице Айры не дрогнул ни один мускул.
— Что ты готов отдать взамен?
— Айра! — вскрикнул пораженный Марсо. — Что ты творишь?! Как смеешь давать ему…?!
— Замолчи, — ровно велела неузнаваемо изменившаяся девушка, и призрак против воли осекся — противиться ее голосу было невозможно: он почти убивал своей силой, развеивал в прах, в пыль, делал незначительным все остальное. Он требовал подчиниться, и Марсо, тихо взвыв от отчаяния, все-таки замолк. Только сверлил давнего недруга горящими глазами и неистово молился про себя, чтобы ОНА не решилась на сущее безумие — не дала бы ему силу, которую он так жаждал получить. — Что ты отдашь взамен?
— А… что ты хочешь? — внезапно насторожился архимаг.
— Жизнь за жизнь, смерть за смерть, сердце за сердце… что ты готов отдать за силу, которую просишь?
Лер Альварис неуловимо нахмурился.
— Обмен?
— Да, — сухо повторило Сердце, и он на мгновение задумался, пристально изучая неподвижную девушку, окутанную сиреневой дымкой, клубящейся вокруг нее подобно плотному кокону. Он чувствовал — через этот кокон будет трудно пробиться. Даже ему. Даже с накопленной в перстне силой. Через него будет сложно пробиться даже втроем, потому что сила Перводерева во много раз превосходит силу простых смертных. Сейчас перед ним была не девчонка, каким-то чудом сбежавшая с защищенного острова. Нет. Сейчас