Избавление

что никто бы не узнал, если бы видел ее семь лет назад. Может, только родная мать и поняла бы ошеломительную правду. Да и то, наверное, не сразу.
А потом появился метаморф, и эта новость надолго затмила собой все остальное. Прочно выбила его из колеи, отвлекла внимание от других деталей, заставила сосредоточиться и позабыть про смутно знакомый аромат ее кожи, неуловимо пробивающийся из-под сильного запаха неотрывно бдящего зверька. Этот маленький мудрец трепетно берег свою хозяйку от всего враждебного. Неустанно следил. Почти не отходил от нее, каждый день старательно помечая своим запахом и именно этим сбивая с толку. Он обманул всех. Даже лера Альвариса. И даже чуткий волчий нос, не умеющий ошибаться.
Викран не знал, что за чудо заставило смертельно опасный и непримиримый игольник отдавать этой девочке свою силу. Он слышал отголоски этой странной магии, но долго не мог поверить. Чувствовал удивление и странную задумчивость учителя, но тогда еще не понимал причины. А потом задумался и сам: ее глаза, странный, тревожащий душу запах, взрослый метаморф, которому просто неоткуда было взяться, необъяснимо покладистый игольник, послушный листовик… слишком много совпадений и знаков, впрямую указывающих на Занд. Слишком много сомнений и просто бездна всевозможных загадок.
Желая разобраться, в чем дело, он отправил к первокурсникам Бриера, заранее предупредив Цербера, куда и с кем определить ничего не подозревающего ученика. Он осторожно расспрашивал словоохотливого подопечного, раз за разом убеждаясь, что метаморф действительно нашел себе хозяйку. Он незримо присутствовал в кабинете
директора, когда тот ласково беседовал с необычной ученицей. Пристально наблюдал за поведением Иголочки. Тщательно отслеживал проделки шаловливого листовика. Раз за разом поражался его необъяснимой покладистости и все время сомневался: так ли хорошо он знает Занд? Так ли верно смог его понять?
А потом наткнулся в Волчьем Лесу на необычную волчицу и озадачился еще больше.
Для простого метаморфа она была слишком крупна и подозрительно разумна. Она долгое время хорошо скрывалась. Чересчур легко обманула Керга, после чего очень уж удачно столкнулась с Дакралом, а потом сумела уйти от непримиримых вампов живой и невредимой. Он выследил ее, умело загнал в тщательно продуманную ловушку. Опасаясь, что метаморф может вырваться из-под контроля неопытной хозяйки, которую просто некому было обучать, прижал к реке… а потом напоролся на разъяренную никсу и впервые за много лет почувствовал, что снова боится.
Да, он испугался. Это правда, которую глупо было бы отрицать. Но испугался не за себя. Не за старика Борже. Даже не за мохнатых обормотов, не сумевших распознать в метаморфе новую напасть. Он вдруг испугался за НЕЕ. За то, что вчерашний крыс убьет ее, поглотит, забывшись от ненависти. Испугался того, что начатое слишком рано слияние сведет ее с ума, и только поэтому решился на крайние меры. А потом понял свою ошибку и ужаснулся снова. На этот раз — от того, что едва не убил ее сам.
Он несколько суток провёл в лечебном крыле, по крупицам восстанавливая ауру ученицы. Часами сидел у постели, силясь понять, почему же ее присутствие стало так важно. Ночами напролет тратил собственные силы, чтобы она хоть немного ожила, и с тоской сознавал, что ударил ее слишком сильно. А потом услышал от Лоура неприглядную правду, мгновенно покрылся холодным потом, но тут же подумал об Иголочке и, рискуя как никогда, почти бегом примчался в Оранжерею, протягивая ослабшую ученицу и беззвучно умоляя: помоги…!
Неожиданное требование учителя застало его врасплох: заниматься девушками никогда прежде не доверяли учителям-мужчинам — слишком велика была вероятность последующей Инициации. Так же, как реальна возможность отказа от нее. Очень высок был риск разрушить сложившиеся отношения ненужными сантиментами или, напротив, готовой выплеснуться агрессией, смешанной с обидой и подспудным желанием отомстить. Девчонки, они ведь такие… ранимые. А Инициация, как ни крути, всегда давалась им гораздо тяжелее, чем юношам. Поэтому Альварис прежде не рисковал. Он всегда находил разумные компромиссы. Неустанно приглашал на Балы магов со стороны, не желая рушить отношения среди преподавателей и адептов. И поэтому же Викран никак не ожидал от него такого предательства.
Он просил избавить его от этой отвратительной обязанности. Он без возражений уступил бы ее Леграну или Белламоре. Охотно взялся бы сразу за десяток других учеников, лишь бы не делать того, к чему не лежала душа. И был готов на все, чтобы даже тень от грядущей Инициации не легла на его уставшие плечи.
Однако лер Альварис был непреклонен, непривычно