Избавление

Он больше никогда не сможет к ней просто подойти. Не сможет прикоснуться. Не посмеет открыть всей правды. И уж точно никогда не расскажет, чего ему стоило пережить эту страшную ночь. Чего стоило удержаться, чтобы не ринуться сразу? обратно. Чтобы не прокричать на весь мир о том, что на все готов ради одного ее слова: пасть на колени, вымаливая прощение, рухнуть все с той же скалы, пойти на верную смерть… лишь бы она услышала, поняла, попыталась хоть чуть-чуть смирить свою ярость. Лишь бы только смилостивилась и на один-единственный миг подарила ему надежду.
Да. Хотя бы ее.
Потому что, кроме надежды, у него действительно ничего не осталось.
А еще он внезапно осознал, что грядущая Инициация, которую потребовал от него учитель, не может состояться. Никогда. Не такой ценой. И измученный маг, с трудом поднявшись на ноги, отчетливо понял, что не должен позволить этому случиться, просто обязан отыскать иной путь для того, чтобы ОНА избежала позора. Обязан любой ценой. Чего бы это ни потребовало. Чего бы ни стоило ему самому: свободы, жизни, воли… неважно.
Теперь для него ничего не было важным.
Абсолютно ничего. Кроме того, что нужно успеть с этим точно к сроку…

Едва в глазах Викрана угасли последние отголоски недавней боли, Айра несильно вздрогнула и неверяще вскинула голову, со смешанным чувством рассматривая неподвижно сидящего мужчину, словно в первый раз в жизни. Она больше не выглядела безучастной и безразличной. Ее лицо по-прежнему было невероятно бледным, но на нем больше не виднелись пугающие следы чего-то непостижимого, холодного и равнодушного к земным делам. Она снова стала собой. Опять дышала и мыслила. Чувствовала и могла испытывать боль. Вот только теперь к этой боли примешивалось нечто иное.
— Почему же вы… не сказали?! — потрясенно прошептала она, глядя на склоненную голову мага.
Мастер Викран, не поднимая взгляда, невесело улыбнулся.
— Мне запретили. Да и зачем? Что бы это изменило?
— Почему скрывали? Почему не пришли сразу?!
— Я пришел, — горько прошептал он. — Чтобы сказать тебе об Инициации.
Айра до крови прикусила губу: все верно, так и было. Он действительно пришел в то утро и едва не сломал ей дверь, потому что за множеством слоев наложенной защиты вдруг не почувствовал, как бьется ее сердце. Он боялся — тогда она правильно поняла. Того, что совершил самый ужасный поступок в своей жизни. Что был слишком жесток. И что последний его удар оказался чересчур сильным… боялся настолько, что, не найдя ее возле Иголочки, маг едва с ума не сошел от накатившей волны дикого, какого-то животного ужаса.
Он искал Айру по всему острову, почти не слыша биения ее сердца. В панике рыскал огромным черным зверем, силясь уловить хоть какой-нибудь запах. Не зная о Марсо и Хранилище, обежал все границы, заглянул в каждую щелочку, с мольбой обратился к Шипику и едва не упал на колени перед величественной и не на шутку разгневанной Иголочкой… а потом, едва от девочек поступила осторожная просьба проверить комнату соседки, стремглав ринулся в жилые корпуса и, до последнего страшась, дернулся в надежно запертую дверь…
Айра похолодела.
Вот почему он выглядел тогда таким невменяемым и смотрел так странно. Почему казался совсем другим, неправильным, каким-то… живым? Впервые за все время не смог спрятать истинных чувств и впервые показался ей человеком? Выходит, по этой причине он больше ни разу не притронулся к ней? Поэтому предпочитал отводить к виарам? Из-за этого стал так неоправданно осторожен в поединках, а затем и вовсе их прекратил, устав бороться с самим собой?
Значит, он снял ментальный блок за целый месяц до Бала? И весь этот месяц потратил на то, чтобы найти способ стабилизировать ее дар? Сократил время занятий, сделал их проще и легче, позволил безнаказанно носиться по лесу со стаей, чтобы в это время напряженно размышлять и искать ответы?
«И я ни разу не заметила, — с внезапной горечью поняла Айра. — Не поняла, почему он так смотрит. Не подумала, что это страх светился в его глазах. Не ненависть, не неприязнь… просто страх. За меня и за то, что кто-то из виаров меня вдруг поранит».
Но как же тогда он должен был страшиться предстоящей Инициации? Не зная о готовящемся побеге, настойчиво перечитывая горы книг, ночами не смыкая глаз, изводя Марсо расспросами, постоянно выискивая, сравнивая, вычерчивая в уме и на бумаге безумно сложные формулы… она видела их, когда приходила в его дом в шкуре Кера. Видела на столе кипы исписанных бумаг, стопки древних фолиантов с непроизносимыми названиями. Видела множество исчерканных черновиков. Сотни исправлений.