Избавление

о чем тот говорил. Не сознавал, что вообще происходит… ровно до того мига, пока не обнаружил ее возле шевелящегося игольника — хрупкую, в длинном платье, с развевающимися волосами, начавшими под темным небом вновь отливать червонным золотом. Протягивающую тонкие руки навстречу кровожадному кустарнику и терпеливо ждущую, когда же зеленые усики обовьются вокруг ее изящных кистей.
Он с криком кинулся следом, не в силах выносить это душераздирающее зрелище. На ходу перекинувшись и едва успев застегнуть ремень, в последний миг выхватил ее из объятий жадного растения, закрыл собой, увел в сторону, прижал, в диком ужасе представляя, что она вдруг утонет там снова. Как тогда. Снова пропадет, сгинет, исчезнет, как несбыточный сон. И снова отчаянно закричит, пронзенная насквозь сотнями и тысячами острейших шипов.
Перенести снова ту боль было выше его сил. Он не мог на это смотреть. Он не мог отпустить ее туда. Нет. Больше никогда. И не отпустил бы ни за что на свете… если бы она сама не велела. Если бы не приказала это сделать. И если бы не потребовала от него стать могильным камнем, у которого нет ни боли, ни крика, ни слез.
Наверное, слишком многое тогда горело в его глазах. Вполне вероятно, он не смог удержать на лице бесстрастную маску. Кажется, тщательно сдерживаемые чувства против желания прорвались тогда наружу. Потому что Айра вдруг тоже испугалась. Впервые она испугалась за него. И медленно отходя к недовольно шуршащему игольнику, до последнего держала его взглядом. Мысленно умоляла оставаться на месте. Дoпоследнего беспокоилась и тихо шептала, откуда-то понимая, что если хоть на мгновение замолчит, он бездумно ринется следом.
Он с трудом удержался от того, чтобы не схватить ее снова, когда присмиревшие заросли из колючек и ядовитых шипов послушно разошлись в стороны. Едва не прижал к себе, зарываясь лицом в ее развевающиеся волосы. Чуть не застонал от облегчения, когда она вдруг позволила это сделать, и не рассказал все, когда этой же ночью она так доверчиво уснула у него на руках. Впервые поверив до конца, согласившись остаться рядом. Впервые — человеком. И впервые — так искренне ему улыбнувшись.
В ту ночь он был готов излить на нее столько ласки, сколько могло вместить его взволнованно колотящееся сердце. Мечтал до утра держать ее на руках, с нежностью всматриваться в ее расслабленное лицо, неистово желать прикоснуться, но каждый раз останавливаться у последней черты, так и не тронув ее приоткрытых губ. Он был готов всю ночь разрываться между клятвой и близостью Эиталле. Согласен был терпеть эту сладкую муку вечно. Следовать за ней по пятам. И надеяться, что когда-нибудь… пусть через год или век… когда-нибудь она все-таки посмотрит на него снова и снова улыбнется так, как опрометчиво сделала сегодня.
Эта надежда жила в нем долго. Все последние дни она крепла, заставляла блаженно жмуриться, ласково щекотала напряженные до предела нервы и почти готовилась превратиться в уверенность… пока из леса не вернулся встревоженный Марсо и не гаркнул издалека, что Айре грозит смертельная опасность.
Он не сказал, кто пытается взломать границу Занда. Не назвал имени, не стал тревожить разум молодого мага известием о предательстве учителя. Не стал тратить времени на пояснения, а с ходу огорошил известием, что Айра должна немедленно пройти Инициацию. Здесь. Сейчас. В этот самый момент. Для того, чтобы проснувшееся Сердце… а Оно непременно проснется, как только почувствует угрозу… не спалило ее душу, не уничтожило. Потому что на самом деле Его сила была такова, что ею нельзя владеть в здравом уме. Викран уже видел это сам. Помнил, что случилось с ней когда Занд дотронулся до нее даже издалека. Когда связь с ним была очень слаба, но Айра все равно едва не погибла. Тогда ее буквально выкачали досуха, из нее прямо на глазах уходила жизнь, ее словно разрывало надвое, иссушая дар, как горячее солнце пустыни сжигает едва пробившийся на поверхность ледяной ключ.
В тот раз он едва успел ее спасти. В тот раз у него под боком была Иголочка, ему помогал Бриер. И тогда у них обоих было немного времени. А теперь Марсо говорил, что возжелавший Сердца маг буквально в паре часов от цели. Что он прошел в Занд не по поверхности земли, а под ней. Что каким-то образом сумел обмануть чутких стражей, избежал внимания Охранителей, коварно пробрался к самому центру мира и теперь готовился нанести последний удар… тот самый удар, от которого Сердце должно проснуться полностью и поглотить приютившую его девушку навечно.
Мастер Викран опустил остановившийся взгляд на спящую Эиталле, слишком хорошо понимая, что это значит, окаменел от мысли, что не успел с Инициацией. А потом буквально помертвел от ужаса, потому что вдруг