Избавление

то дитем неразумным, то девицей красивой, то парнем пригожим… кто подойдет близко, того и утянут на дно. Летавицы делают хитрее — на дорогу сами выползают, словно пиявки за свежей кровью, прикидываются сомлевшими бабами, а потом хватают и прыгают в воду. Если промажут, то потом будут ночами выть с досады, а уж если кого сцапают — все, хохот над болотами такой стоит, что ни одна живая душа близко не сунется. Но зато они, когда нажрутся, еще с месяц охотиться не смогут — жиреют и в спячку впадают».
«А упыри?» — нерешительно прижала уши волчица.
«Этих тоже хватает, но они слабые, склизкие, полудохлые… из утопленников, как правило, нарождаются, если после смерти душа не находит упокоения, а тело не успели пожрать черви. Ну, и если маг какой неосторожно заклятие поблизости бросит, а остатки за собой не уберет — упыри на любые эманации силы реагируют, как комары — на тепло. Сползаются отовсюду и кружат, кружат… плохо то, что они стаями любят собираться. Штук по десять-двенадцать. Иногда больше. Так что, хоть уничтожить их довольно легко (достаточно голову оторвать), но отбиться от всей стаи — непросто. Чаще всего кто-то подбирается со спины и нападает, пока остальные отвлекают внимание. С ними тебе лучше не связываться — как почуешь, что тухлятиной потянуло, так и беги со всех ног. Догнать они не смогут — разваливаются на ходу, поэтому лучше будут ждать другой добычи. Того, кто слаб или сильно ранен, а на болотах таких всегда хватает».
«Марсо, а кто такие болотники?»
«Хозяева, — не слишком охотно отозвался дух. — Что-то среднее между человеком и громадной жабой. Не живые и не мертвые. Но зато разумные, сволочи. Говорят, с кем-то даже договориться можно, чтобы пропустили. Силу, там, отдать в достатке, или кровушкой своей поделиться… они силу любят. Готовы вытянуть все до капли. Да только дураков, сама понимаешь, нет — как только ты ему силу-то отдашь, так его сдерживать ничто не будет. Квакнет своим, и от тебя даже костей не останется. Поэтому дают… если выживают, конечно… заранее наполненные амулеты… или артефакты, какие не жалко. Откуп — дело благородное. Все лучше, чем комаров кормить, да от упырей полночи отбиваться. А если с болотником сторговался, то до утра можешь идти спокойно — не тронут. Хотя, конечно, если заснешь, польстившись на его обещания, то схрумкают за пару минут. Несмотря ни на что».
Айра зябко передернула плечами.
«Сколько ж эти топи тянутся?»
«Где как. Где-то за несколько дней удается управиться, где-то и за пару недель не выйдешь, а на юге, бывает, и ноги не успеешь замочить, как уже выбрался. Но я по карте помню — тут неподалеку должен быть один перешеечек. Тонкий и узкий, затерянный демон знает где, но по нему, если найдем, на ту сторону выберемся меньше, чем за сутки. А там уже и Охранные леса близко. Только бы не промазать с поворотом».
Волчица брезгливо сморщилась, когда порыв ветра донес гнилостный запах, и передернулась уже вся, едва представила, как среди этой вони будет плыть в грязной воде, старательно высматривая плавучие бревна, комья тины, склизкие пальцы и гибкие тела в мутной зеленоватой жиже. По шкуре вдруг пробежали огромные мурашки, шерсть инстинктивно встала дыбом, уши тревожно зашевелились, а глаза так и забегали по кустам, выискивая подозрительные тени.
Идти пришлось недолго — уже с вечера лес значительно поредел, разительно переменился, зачах. Деревьев стало заметно меньше, они как-то разом присели, скривились, будто от тяжелой болезни. Кроны обвисли, листва приобрела грязно-зеленый оттенок. Кора на стволах почти заросла густым мхом, имевшим нехорошую привычку отваливаться прямо на головы пугливым путникам. А с утра картина стала настолько удручающей, что воинственно настроенная волчица как-то погрустнела и опустила голову, невесело полагая, что это — еще только начало.
Так и случилось.
Спустя пару часов после рассвета, отказавшись от охоты и намеренно решившись сунуться в болото с самого утра, Айра внезапно поняла, что Марсо сильно преуменьшил прелести открывшейся перед ней топи. И, особенно, умолчал насчет поистине чудовищного запаха, ударившего по ее нежным ноздрям, стоило лишь ступить на густой мох, предательски провалившийся под лапами и выдавивший из себя первую порцию болотных ароматов. Она закашлялась, силясь сдержать рвотные порывы. Подышала ртом, старательно оберегая чувствительный нос. Даже посидела недолго, вздернув морду к небу и надеясь, что вскоре привыкнет. Но тщетно — вонища стояла такая, что к ней не привыкнуть и за тысячу лет. Оставалось только стиснуть зубы, свирепо насупиться, клятвенно пообещать себе, что все выдержит, и поскорее двинуться вперед, чтобы как можно быстрее покинуть это зловонное