Избавление

«Я не могу… больше! — задыхаясь, вдруг прошептала она. — Сил совсем нет… я еще не восстановилась до конца… и устала еще раньше».
Марсо нервно дернулся.
«Айра…»
«Черпать твои пока не хочу. Рано еще. А падать все же… лучше не с самой большой высоты… как думаешь? Я все-таки живая… расшибусь ведь… волчицей-то…»
«Какой волчицей?! — не на шутку всполошился он. — Айра, ты что?! Не вздумай прямо в полете…!!!»
Но она уже не слышала — почти потеряв сознание от слабости и уже не слыша ничего, кроме нарастающего свиста в ушах, камнем падала вниз, сложив крылья и прямо на ходу теряя серебристые перья. Ее тело стремительно вытянулось, потяжелело, с поразительной скоростью приобрело почти человеческие очертания, блеснув в темноте ослепительно белой кожей. Длинные волосы растрепались на ветру, стыдливо укутывая ее светлым покрывалом, а затем неприятно прилипли, облепили со всех сторон и начали неуловимо быстро меняться, укорачиваясь, вырастая заново, проступая густым волчьим подшерстком, из которого начали выдвигаться настоящие звериные волоски. Руки, не успев обрести обычного вида, тут же изломались, изогнулись и истончились, вырвав из изменившегося горла невольный стон. Ноги поджались к животу, обзавелись острыми когтями вместо изящных пальчиков. Птичий клюв без промедления вытянулся в распахнутую в беззвучном рыке пасть, а когда резко потяжелевшее тело со всхлипом рухнуло в стоячую воду, то уже ничем не напоминало собой уставшую, покрытую грязью и перьями девушку.
Волчица, вынырнув, жадно хватанула пастью ночной воздух и проворно поплыла к берегу. С трудом выбралась, цепляясь когтями за мох, подползла на дрожащих лапах. Задыхаясь, подтянулась немного повыше, чтобы не тревожить хвостом дремлющую в болоте нежить и не дразнить какое-нибудь чудовище. После чего, наконец, свалилась без сил и измученно уронила морду.
«Вот видишь, Марсо… волчицей для меня как-то привычнее…»
Запертый в камне призрак закричал что-то горестное и совсем уж испуганное, но она не слышала — прикрыв глаза и распластавшись на мокрой траве, уже погружалась с головой в мягкие сиреневые волны, в которых всегда было тепло, хорошо и удивительно уютно.

Долго отдыхать ей не дали — едва на небе взошла луна и проступили первые звезды, едва холодный ветерок взъерошил густой загривок, а над головой зашелестели потревоженные им невидимые ветки, как назойливый, бесконечно страдающий голос пробился к устало дремлющему сознанию.
«Айра… Айра, проснись… пожалуйста, надо уходить… Айра!»
Волчица слабо пошевелилась и с трудом приоткрыла тяжелые веки.
«Марсо…»
«Наконец-то! — с невыразимым облегчением воскликнул призрак. — Девочка моя, напрягись еще немного. На болоте нельзя ночевать. Давай, поднимайся… ну же!»
«Не могу, — измученно прошептала она. — Сил никаких нет».
«Ты должна! Надо идти! Скоро полночь! Самое время для нечисти!»
«Прости… я действительно не могу».
Марсо в отчаянии едва не взвыл, когда она снова закрыла глаза и недвижимо замерла.
«Не смей терять сознание! Не смей, слышишь?!! Я знаю, ты устала. Знаю, что тебе больно и трудно. Знаю, что едва дышишь… но нам НАДО идти!!! Надо, понимаешь?!! Иначе погибнем оба!! И Кер!! Подумай хотя бы о Кере!!!»
Волчица с трудом приподняла голову и всмотрелась в сгустившийся мрак, постепенно сознавая, что на мир действительно опустилась ночь. Более того, ночь настолько темная и непроглядная, что даже ее глазам было трудно что-либо различить. Марсо прав: надо вставать и двигаться дальше. Ради него и кольца, к которому он оказался привязан. Ради Кера. Ради себя, наконец, чтобы успеть добраться до Занда и снова очутиться в его ласковых объятиях…
«Айра!!!» — снова встряхнул ее призрак.
Волчица вздрогнула и медленно приподнялась, невероятным усилием сохраняя равновесие. За время короткого полета и двойной трансгрессии она ослабла так, как уже давно не случалось. Даже после побега ей было лучше. Даже после занятий с Викраном дер Солленом. Тогда она хотя бы находила силы заниматься после его тренировок. Вопреки всему. Жила одной мыслью о бегстве и подчинила ей всю свою жизнь. Но тогда она была еще сильна. Тогда она могла одолеть трансформацию из зверя в птицу, минуя человеческое тело. Могла сохранять жизненно необходимые крохи энергии и черпать то, чего недоставало, из казавшегося бездонным алмаза.
А теперь в нем почти не осталось резерва. Теперь этих сил едва хватало, чтобы удерживать Марсо по эту сторону жизни. Теперь она не могла выхватить из его запаса ни одной капельки,