Избавление

стон со спины. У нее занемели крылья, отчаянно слезились глаза, с хвоста то и дело падали белоснежные перья, но останавливаться было нельзя. Никак. Никогда. Иначе — смерть, быстрая и мучительная. Потому что крики позади стали совсем уж пронзительными и такими яростными, словно разгоряченные погоней криксы сцепились друг с другом прямо в воздухе за право первыми вонзить острые зубы в живую добычу.
«Лети, девочка, — странным голосом повторил Марсо, когда неистовые вопли слегка отдалились, а затем прозвучали с новой силой. — Лети что есть силы. Надо добраться до суши».
Соколица молча повиновалась, страшась и голову повернуть, чтобы взглянуть на тех, кто готов был даже ближайших соседей рвать на части ради глотка ее горячей крови.
Она снова начала уставать: заимствованные из Ключа силы таяли слишком быстро. Это было неизбежно, ровно с того момента, как она решилась на повторную трансформацию, потому что давно усвоила — чем меньше сотворенное тело, тем больше ему требуется энергии, чтобы сохраниться. Соответственно, тем надежнее требуется Источник и тем скорее он истощается. А она за сегодня сделала это уже дважды. Хотя не так давно ей удалось нечто гораздо более сложное.
Но тогда у нее был полный до краев Источник, в который с трудом удалось уместить невероятно могучий по силе Ключ. Тогда она могла черпать оттуда столько, сколько душе угодно. Могла беззастенчиво тратить это бескрайнее море силы, и она потратила. Почти все. И больше не могла себе позволить подобное расточительство. А могла лишь яростно махать отяжелевшими крыльями, сцеживать сквозь зубы страшные проклятия, молча обещая, что снова справится, до дна исчерпывать собственные силы, вкладывая их в каждый новый взмах… и старательно не слушать горестный голос Марсо, умоляющий ее проявить хотя бы немного благоразумия.
«Айра… возьми мою!»
Она упрямо летела дальше.
«Айра, не глупи! Пожалуйста!»
Соколица только проклекотала что-то невнятное.
«Ты же сгоришь!! Айра!!!»
«Ты тоже, — задыхаясь, просипела она. — Но уж лучше сперва сгорю я… а ты потом… как-нибудь придумаешь, как вернуть меня к жизни…»
У нее внезапно помутилось в глазах, а из горла вырвался сдавленный клекот. Но ненадолго — едва придя в себя от истошного вопля в ушах, она вовремя вильнула, избегая протянутых рук, с трудом снова набрала высоту и, отметив, что мертвецов внизу стало заметно меньше, мстительно усмехнулась.
«Вот так… значит, не так уж вы и бесчисленны!»
«Айра, девочка… не пугай меня больше! — пробормотал переведший дух Марсо. — Я уж подумал, все. Тухнуть мне потом вместе с упырями и доживать свой век в объятиях гнилой морочницы».
«Кажется, они кончаются?»
«Да, — с невыразимым облегчением согласился маг. — Болото кончается, и они, соответственно, тоже. Ты почти справилась».
«Взгляни назад: что там с криксами? — попросила Айра, из последних сил ворочая тяжелыми крыльями. — Может, плюнуть на все и уйти через портал? Моих способностей еще хватит».
«Не надо, — странным голосом отозвался Марсо. — Они отстали. Точнее, они сейчас слишком заняты, чтобы заниматься тобой. Думаю, больше не привяжутся… даже если уцелеют».
Айра непонимающе нахмурилась на эти странные речи, но решила, что узнает обо всем позже — впереди, наконец, забрезжили первые деревья и проступила долгожданная суша. Прав был дух — они почти сумели оторваться. Вот и воды внизу заметно поубавилось, и упыри все, как один, куда-то попрятались, и мавки, и летавицы заползли разочарованно в свои норы, и даже жадные морочницы больше не пугали своей численностью. Ни упыря в округе, ни слизкой головы веретенника, ни плавуна, ни криксы…
Соколица с безумным облегчением выдохнула и рухнула вниз, целясь в мягкую подушку из кучи опавших листьев. Прямо на лету ее снова закружило, опасно повело, развернуло, будто от сильного ветра. Уставшее тело запоздало изломала четвертая за сутки трансформация, а затем исхудавшая, перепачканная, задыхающаяся, но ужасно гордая собой волчица с размаху рухнула с небес, умело перекатилась, кубарем промчалась по облюбованной сверху поляне. Каким-то чудом не свернула шею, ничего себе не сломала, не ободрала бока о торчащую из земли кривую корягу. Через несколько секунд, наполненных страшным треском, ревом в ушах, неистовым грохотом крови в голове и собственным усталым стоном, она все-таки остановилась. Измученно распласталась по земле и, переведя дух, хрипло рыкнула:
«Здорово полетали, да?»
Однако Марсо почему-то не ответил. Не похвалил за удачное приземление, не отругал за сумасшедший риск, не укорил за безрассудство и даже не отчитал за немыслимое упрямство. Он словно