Избавление

ежась от мысли, что слишком уж дерзок с этим суровым мужчиной, но не отступил. Даже тогда, когда чародей как-то нехорошо прищурился и странно хмыкнул. Правда, обещание Вэйру все-таки дал. Только тогда юноша слегка расслабился и согласился войти в открытый портал добровольно. После чего немедленно оказался в круглом холле в западном крыле жилого корпуса, нос к носу столкнулся со своим будущим куратором, выслушал короткую вводную лекцию об обязательных правилах и внутреннем распорядке, а еще через полчаса вошел в пустую комнату, которая должна была стать ему домом на протяжении оставшегося полугодия…
Занятия возобновились ровно через две недели с того дня, как Вэйр переступил порог Академии. Как раз в тот момент, когда он уже не надеялся избавиться от постоянных головных болей, но при этом, к собственному немалому удивлению, обнаружил, что кое-что все-таки начал понимать. К концу этого времени бесконечные вереницы формул и заклятий начали выстраиваться у него в голове в нечто определенное, схемы формирования тех или иных заклинаний приобрели вполне понятный вид, а зазубренные с помощью лера де Сигона азы Изначального языка перестали восприниматься тарабарщиной.
Все необходимое для житья ему тоже предоставили, включая обязательную для всех учеников форму, костюм для занятий по боевой подготовке, набор учебников, туалетные принадлежности, комплекс бытовых заклинаний, чтобы не портить сушильный шкаф в попытке выцарапать из него загруженное белье. О расположении учебных комнат ему тоже подробно объяснили, подвешенное в холле расписание занятий вопросов уже не вызвало. Бассейном и умывальной комнатой он быстро научился пользоваться, поэтому можно было сказать, что к началу учебного полугодия Вэйр подготовился успешно.
Плохо только одно: способ жестокой побудки расслабившихся за выходные адептов с такой силой ударил по многострадальной голове юноши, что тот в первый день занятий не сумел сдержать болезненного стона. Затылок и без того был, как чугунный, но после того, как непонятно откуда ударил пронзительный звук медного гонга, едва не разлетелся на части. Только поэтому Вэйр слегка задержался с подъемом и зашел в умывальню последним. И при этом испытывал такие мучения, что просто-напросто не заметил, как прошел мимо своих новых соседей. А очнулся лишь тогда, когда засунул голову под ледяную воду, благодаря которой дикая ломота в затылке немного поутихла, а чей-то незнакомый голос со спины изумленно воскликнул:
— Эй, парень! Ты кто такой? И откуда взялся в середине года?
Вэйр, выпрямившись, откинул с лица мокрые волосы и совершенно спокойно взглянул на полтора десятка полуголых юношей, уставившихся на него со смесью удивления, недоверия и непонимания. Все они были примерно его возраста, от шестнадцати до восемнадцати лет. Подтянутые, довольно рослые, явно не понаслышке знакомые с физическими упражнениями. Однако руки у них были ухоженными, с тщательно постриженными ногтями. Лица загорелыми, но не так, как бывает при длительной работе в поле или в душной кузнице. А одежда, хоть и простая, с головой выдавала в столпившихся соседях наследников не самых бедных в Лигерии семейств.
Вэйр уже успел насмотреться на такие лица за последние пару месяцев, поэтому не слишком удивился. И даже не почувствовал раздражения, когда все до единого взгляда тут же уперлись в безобразный шрам на его левой щеке.
— Ты кто такой? — хмуро повторил кто-то из парней. — Откуда взялся, если набор закончился полгода назад?
— Вэйр, — ровно ответил он.
— Просто Вэйр?
— Да.
Тот же самый парень негромко хмыкнул.
— А почему пришел не через Арку?
— Не свезло, — кратко обозначил свои злоключения юноша.
— Опоздал, что ли? Ну-ну… ты откуда родом?
— Из Аргаира.
— Ого. Неужто еще один аргаирец на наши головы? — вдруг усмехнулся стоящий отдельно молодой человек с утонченным лицом и иссиня черной шевелюрой. — Надо же… нынешний год просто радует нас выходцами из этой страны. Верно, парни?
Среди юношей прошли нервные смешки, и Вэйр чуть нахмурился, не понимая причины, но уточнять не стал — за полгода класс уже сжился, сплотился, заимел какие-то свои шутки и присказки, так что он еще долгое время не будет их понимать и из-за этого чувствовать себя чужаком. Однако взгляд черноголового ему откровенно не понравился — слишком уж пристальный, слишком оценивающий и острый. С таким надо держать ухо востро. Нож, может, в спину не воткнет, но гадостей способен устроить столько, что взвоешь.
— Ладно, пошли, — махнул этот тип. — Хоть сегодня и первый день после каникул, но от де Сигона всем влетит, если опоздаем. Эй, новичок! Надеюсь, ты что-нибудь выучил? А то гляди