Избавление

— если Роже прознает, что ты не знаешь, сколько камер у сердца лягушки, проклянет так, что отца с матерью забудешь… говорят, у вас, в Аргаире, это изучают еще в раннем детстве!
Вэйр медленно наклонил голову, чувствуя скрытую насмешку, и сделал мысленную зарубку в памяти: с чернявым надо быть осторожнее. И стоило бы выяснить, за что он взъелся на лера Роже и почему Аграир не дает ему покоя.
Первый урок прошел для новоявленного адепта вполне сносно: лер де Сигон провел урок ровно, ничем не показав, что заметил новичка, хотя вопрос по теме, конечно же, задал. Вэйр немного замешкался с ответом, потому что не привык подниматься из-за неудобной, тесной парты и едва ее не опрокинул, но потом все-таки исправился и ответил так, как полагалось. Потом ему пришлось целый час переписывать в тетрадь новые формулы, старательно запоминая их прямо во время урока. Затем последовал черед практики, где пришлось наглядно показывать куратору, что он вполне справляется со своим Озарением. После этого снова последовали объяснения, разъяснения, дополнения…
Класс шушукался и волновался, то и дело оглядываясь на новичка. Особенно старались девушки, сидевшие впереди, потому что то и дело оборачивались, с любопытством изучая симпатичного паренька и настороженно косясь на его старый шрам. Причем дело дошло до того, что лер де Сигон, в конце концов, оторвался от доски и ядовито поинтересовался, не следует ли ему пригласить нового ученика на свое собственное место, чтобы прелестные барышни вдоволь насмотрелись. И не стоит ли устроить внеплановый зачет по Практической магии, раз уж класс сегодня так активен. После этого шушуканье, наконец, прекратилось и косых взглядов стало гораздо меньше. Однако, выходя из класса, Вэйр постоянно чувствовал на себе пристальное внимание одноклассников, ни один из которых так и не рискнул к нему подойти.
Лер ля Роже, против ожиданий, ни про каких лягушек не спросил — его урок был посвящен круговороту воды в природе (как видимо, любимой его теме), так что уважаемый господин Сухарь велеречиво провещал отведенные на занятие два часа и, кажется, даже не заметил, что народу в классе прибавилось.
На обеде Вэйру снова пришлось остаться в одиночестве, потому что почти все адепты умчались со своими подносами в парк. Сам он дороги туда еще не знал, поэтому, банально опасаясь заблудиться, никуда не пошел, а быстро перекусил за пустым столиком и потом долго разглядывал роскошное изобилие, бытовавшее в странном помещении под названием «столовая».
Затем наступил черед урока с лером Иберией, и вот тут-то преподаватель не обошел вниманием поздновато появившегося в Академии юношу. Словно позабыв о теме занятия, толстенький маг коротким жестом велел Вэйру подняться, довольно долго разглядывал, чуть не потирая с вожделением пухлые руки, а затем неожиданно спросил:
— Скажите, юноша, когда вы впервые коснулись силы?
— Чуть меньше месяца назад… лер, — послушно ответил Вэйр, слегка споткнувшись на непривычном обращении.
— Где это произошло?
— На море, лер.
— Вы были одни?
— Нет.
— Вам было хорошо в этот момент?
Вэйр против воли вспомнил затопившую его волну ненависти, в ответ на которую море послушно вздыбилось огромным валом, и мрачно сверкнул глазами.
— Нет, лер. Я был зол.
Лер Иберия неожиданно улыбнулся.
— Правда? Скажите, какой высоты водяной столб вам удалось создать в первый раз?
— Не знаю, — нахмурился юноша. — Я не считал.
— Хорошо. Сколько примерно человеческих ростов он занял?
— Три… или четыре… я не помню точно.
— Неплохо, — приятно удивился маг. — Сколько вам удалось создать их в тот день? Каков итог вашего заклинания? Что это было?
Вэйр совсем помрачнел.
— Шторм, лер. Насколько я помню, это был шторм, а итог… боюсь, он вам не понравится.
— Отчего же?
— Потому что в результате я утопил корабль.
— Гм… — задумался лер Иберия. — А корабль был большой?
— Да.
— Вы пробили ему борт?
— Нет, лер, — покачал головой юноша. — Я обрушил на него несколько водяных валов, после чего на судне треснула мачта, оттуда сорвало снасти, после чего разрушилась палуба и пробилось днище. В результате корабль разломало пополам, и он быстро затонул.
В воцарившейся тишине преподаватель странно кашлянул.
— Ну… что ж, бывает. Наверное, кто-то из команды сильно вас огорчил?
Вэйр гневно сверкнул потемневшими, как море в грозу, радужками, но вовремя вспомнил, что переправивший его маг запретил говорить о невольниках и Кратте. Затем подметил круглые от удивления глаза одноклассников, задумчивое выражение на лице подначившего его этим утром типа, назвавшегося