Избавление

тревожная мысль, что даже этим разговором она сделала что-то не так. Будто бы неоправданно доверилась, разоткровенничалась, слишком быстро забыла о прошлом. Позволила себе отпустить невидимую узду и подозрительно расслабилась.
Разумеется, все было немножко не так. Конечно же, она испытывала благодарность. Естественно, помнила о своих сомнениях и знала, что эльфийская кровь не позволит ему нарушить клятву… вернее, не позволит это сделать слишком уж грубо: все-таки и человеческого в дер Соллене немало. А многие люди, как известно, способны врать, не краснея.
Одновременно с этим вспоминались старые обиды, застарелая горечь, пережитая боль, разочарования, некогда бушевавшая ненависть… и пусть сейчас ее не было и в помине, пусть она уже перегорела, как угли в жарко натопленной печи, а недавно пришедшее понимание значительно сгладило прежнюю неприязнь и притупило старые страхи, но все равно: бежать свободно не получалось. А непроходящее, тяжелое, откровенно угнетающее молчание сильно действовало на нервы, заставляя насупливаться, уходить в себя и упорно делать вид, что в действительности почти ничего не изменилось, и это — просто еще один сложный урок. Правда, очень длинный и немного не такой, как прочие.
Айра, стараясь не слишком отставать, всю голову себе сломала, как бы пристроиться так, чтобы и неподалеку, и за себя не обидно, и в заблуждение никого не ввести. В первую очередь, самого мага, чтобы он не решил, что все прощено и забыто. Но потом, наконец, отодвинулась на два корпуса вправо, слегка отстала и весь долгий день старалась тщательно выдерживать выбранную дистанцию.
Он не заметил. А если и заметил, то виду не подал. Просто бежал, ничуть не уставая от неудобной ноши в пасти, и знать не знал, что ученица так сильно озаботилась мнением здешних волков. А остановился только в глубокой темноте, когда передвигаться дальше стало заметно труднее.
«Отдыхай», — глухо обронил маг, выбрав подходящую для ночлега поляну. Потом на какое-то время исчез, оставив волчицу заниматься собой и поздним ужином, а когда вернулся, то довольно долго не мог взять в толк, зачем она возит носом по земле свой пухлый сверток. Через несколько мгновений, правда, сообразил, что Айра просто проголодалась и пыталась добраться до съестного. Затем тихо хмыкнул и, оттеснив уставшую ученицу в сторону, одним щелчком громадных челюстей разрешил все ее затруднения. После чего улегся под каким-то кустом, широко зевнул и негромко предупредил:
«Учти, утром ты это обратно не запихаешь: лапы — не руки, узлов вязать не умеют. Так что ешь все».
«В меня столько не влезет», — фыркнула Айра, оценив количество собранных припасов.
«Ничего, зато позавтракать сможешь спокойно».
«И потом с полным брюхом бежать весь день?»
Волк засопел и отвернулся, явно собираясь подремать, но тут перед его носом шлепнулся приличный кусок сыра, затем — шмат отлично прожаренного мяса, а глухое ворчание из темноты недовольно пояснило:
«Разделим».
Он удивленно кашлянул.
«Уверена?»
Волчица сверкнула из темноты желтыми глазами, окинула Охранителя оценивающим взглядом, но ответить не ответила — фыркнула снова, чувствуя себя в зверином облике гораздо увереннее, чем в человеческом, и с достоинством отвернулась. После чего торопливо прожевала свою порцию, сыто зевнула, забралась под другой куст, улегшись мордой к соседу, чтобы цапнуть сразу, если тот вдруг надумает нарушить незримые границы. А потом замерла, зарывшись носом в сухие листья и совершенно не испытывая никаких неудобств по этому поводу.
Викран дер Соллен, поколебавшись, обнюхал сыр, задумчиво облизнулся, но потом одним махом проглотил и его, и вежливо предоставленное мясо. После чего снова поднялся, неспешно отошел на противоположный край поляны, где свернулся черным клубком и ровно задышал, не сделав ни попытки заговорить снова, ни приблизиться, и никаким другим образом не потревожил покой настороженно замершей волчицы.
Айра какое-то время еще ждала неприятностей, чутко прислушивалась, ощущая себя не слишком уверенно рядом с таким опасным соседом, но, в конце концов, прикрыла веки и тоже задремала. Вполглаза и вполуха, разумеется, потому что неустанно ждала подвоха. И потому, что все это время напряженно думала, переживала, сомневалась, мысленно спорила сама с собой. Так что по-настоящему смогла расслабиться лишь к утру, когда вдалеке забрезжил слабый рассвет и стало окончательно понятно, что маг по-прежнему соблюдает условия их договора.
По этой же причине отдохнуть она, конечно же, не успела, поэтому встала слегка раздраженная и взъерошенная. А обнаружив, что дер Соллена рядом нет, почувствовала,