Избавление

даже рискнул снова приблизиться и робко постучаться в ее смятенное сознание. А ошалело мечущиеся мысли начали постепенно терять свое значение, как несвоевременные и уже несущественные.
«И вообще… — сонно подумала Айра. — Чего он во мне не видел? Разве действительно того, как я сплю? Но по сравнению со всем остальным это — такая мелочь, что даже внимания обращать не стоит».
Наконец, она расслабилась, широко зевнула, приткнула морду поближе к мохнатому черному плечу и, не заметив пробежавшей по нему дрожи, быстро уснула, справедливо рассудив, что Марсо за всем присмотрит и в обиду ее не даст. А на всякий случай еще и Керу дала наказ бдить вполуха, после чего успокоилась окончательно, закрыла глаза и провалилась в сон, в котором, к счастью, на этот раз не было никаких сновидений.

Вэйр торопился — опаздывать на Травологию не хотелось. Правда, в этом его вины не было, поскольку не по своей воле ему пришлось задержаться в главном корпусе, не из-за собственной безалаберности и уж точно не по причине непростительной забывчивости, которую лересса дер Вага на дух не переносила. А в связи с тем неодолимым обстоятельством, что лер Альварис неожиданно пожелал побеседовать с новым учеником с глазу на глаз. Прямо во время занятий.
Разумеется, юношу это предложение сильно удивило (с какой бы стати директору интересоваться обычным первокурсником?), однако лер де Сигон объяснил, что это — обычная практика, и без возражений отпустил новичка с урока. Если не сказать больше: у юноши даже появилось ощущение, что его просто вытолкали взашей, чтобы не смел задерживать уважаемого магистериуса.
Сам разговор оставил в душе очень странное впечатление. Помня о предостережении давешнего мага, Вэйр никому не говорил, по чьей прихоти совершил свое вынужденное путешествие из Аргаира в Сольвиар и по какой причине его дар пробудился поздно, но при этом весьма и весьма бурно. Однако леру Альварису он сказать разрешил. Даже потребовал это сделать, уверенно заявив, что директор, будучи членом Совета магов, сам потом решит, что, кому и сколько объяснять. Если запретит распространяться насчет Угря, значит, придется молчать до скончания веков. Если посчитает, что поделиться этими сведениями можно, значит, поделится. А до того момента следовало молчать, как рыбе, и терпеливо ждать, пока что-то решится.
Реакция уважаемого лера на историю своих злоключений показалась юноше необычной: едва заслышав о Кратте, директор как-то закаменел и ощутимо напрягся, а когда речь зашла о вынужденном магическом поединке, в котором Вэйр просто чудом сумел одержать верх, вдруг резко поднялся, взметнув полами длинной мантии, и отвернулся к окну. После чего надолго замолчал, а потом принялся задавать вопросы. Словно не веря в то, что неинициированный маг смог одолеть другого чародея, он настойчиво спрашивал про каждую подробность. Что Вэйр сделал. Что подумал и почувствовал при этом. Как изменились эти ощущения после. Ощущал ли он изменения в ауре второго мага. Какие слова про себя проговаривал. Что запомнил. Что услышал. Что еще видел на «Красотке» необычного, что бросилось в глаза…
Вэйр провел в его кабинете целое утро, весь обеденный перерыв и даже толику времени, отведенного на курс мадам Матиссы. Он исправно рассказал все, что смог припомнить, и старался на каждый вопрос дать максимально полный ответ. Внимание магистериуса к деталям было объяснимо: думать о том, что Советом был пропущен целый пласт похищений, было неприятно и ставило под сомнение способность его членов следить за порядком в Четырех Королевствах. Конечно, проблема торговли людьми должна была его сильно встревожить — Ковен уже много веков утверждал, что полностью искоренил это зло. Однако, как выяснилось, не все. И данный факт, видимо, вызвал нешуточное раздражение лера Альвариса. По крайней мере, Вэйр именно так расценил изменившийся голос и резкие, отрывистые фразы директора. А когда уважаемый маг выяснил все, что хотел, даже почувствовал сильное облегчение: разговор с директором все больше походил на настоящий допрос, и это ощущение юноше не слишком понравилось. Более того, он неожиданно понял, что лер Альварис — довольно жесткий человек, умеющий добиваться того, что считает нужным. Но, наверное, по-другому просто нельзя? Когда занимаешь столь высокую должность и почетное место в Совете магов, нельзя быть нерешительным рохлей.
В конце концов, Вэйр был отпущен с повторным наказом держать язык за зубами и пожеланием поскорее нагнать однокурсников.
— Сведения, которые ты принес, тревожны и неутешительны, — пояснил лер Альварис перед уходом. — Пусть пока Совет займется