Избавление

Какая у тебя доминирующая стихия?
— Вода, — послушно ответил Вэйр.
— Занятно. Но это хотя бы что-то поясняет: на Огонь Листик отреагировал бы иначе. Воздух ему тоже не по нутру: малыш слишком чувствительный. А Вода… Вода могла ему понравиться. Меньше, чем Земля, конечно, но все же… откуда ты родом?
— Из Аргаира, леди.
— Как? — удивленно моргнула травница. — И ты тоже?!
Юноша непонимающе посмотрел, но она уже не обращала внимания: придирчиво оценив более чем приличное поведение листовика, ошарашенную физиономию необычного ученика, его поцарапанную ладонь, на которой уже застывала свежая корочка, лересса дер Вага задумчиво потерла переносицу.
— Аргаир… надо же, как интересно… может, вот он — ответ? Может, мы просто не там искали, и все дело в происхождении? Знаете, юный лер, вы меня искренне поразили: мало кому удается остаться невредимым при первом знакомстве с листовиком. Вам это удалось. Даже более того — Листику вы понравились настолько, что он готов простить вашу оплошность. Можете быть уверены: до этого дня он никому подобных инцидентов не спускал, так что ваш феномен может быть весьма и весьма интересным. Не возражаете, если я вас еще кое с кем познакомлю?
Вэйр только плечами пожал.
— Нет, леди.
— Прекрасно. Тогда я уточню у Леграна насчет Охранных Кругов, а завтра и сходим, — леди Матисса расплылась в довольной улыбке, но потом подметила перешептывающийся класс и мигом построжала. — Так. Почему вы здесь, а не на своих местах? Помнится, лер Сивил, вы так и не закончили свой рассказ?!
На лицах учеников отразилось несказанное разочарование, но грозная травница уже по-свойски похлопала новичка по плечу, строгим голосом велела Листику отпустить нового друга на занятие, придирчиво проследила за тем, как огорченный листовик ковыляет обратно, предварительно стребовав с юноши обещание вернуться и поиграть, а затем жестом отправила остальных в учебную комнату — как бы там ни было, но урок никто не отменял.
Господин Дербер, едва успев по привычке осмотреть строй перед началом занятия, сразу нахмурился, а затем подозрительно прищурился и указал на лицо Вэйра.
— В чем дело? Почему он еще там?
Юноша машинально провел пальцами по рваному шраму на левой щеке.
— Ты был в лечебном крыле?
— Да, лер, — спокойно ответил Вэйр.
— Тогда почему не убрал ЭТО?
— Не хочу.
Старый вояка чуть не поперхнулся.
— Что?!
— Я не хочу его убирать, лер, — твердо ответил юноша, неуловимо помрачнев, и осторожно погладил изуродованную кожу. — Есть вещи, о которых не стоит забывать, поэтому я попросил лера Лоура не трогать мое лицо.
Господин Дербер непонимающе моргнул: он с трудом мог себе представить, чтобы молодой и, чего скрывать, красивый парень вдруг отказался от редкой возможности исправить такой грубый недостаток. Шрам у него был старый, глубокий и безобразный. Он так сильно впивался в кожу, будто парня еще в детстве кто-то наотмашь ударил по лицу, разорвав щеку острыми гранями печатки. Или же чем-то еще. Но не ножом и не мечом — заточенная сталь оставляет совсем иные следы, ровные, чистые, с гладким срезом. А у парня срез странный, зазубренный. Когда-то рана была серьезной и могла бы стать даже смертельной, если бы была чуть глубже или задела бы глаз. Но ему повезло: он выжил. Вот только старый ветеран не мог взять в толк, отчего странный новичок так упорствует.
— Сними-ка рубаху, — велел он, и Вэйр послушно стянул одежду. — Повернись.
Лер Дербер придирчиво осмотрел чужую спину, но нет — интуиция на этот раз его подвела: кожа на спине юноша снова была чистой и гладкой, без всяких рубцов, следов от хлыста, шрамов и кровоточащих ссадин. Парень не обманул — действительно был в лечебном крыле и попросил лера Лоура не трогать лицо, чтобы сохранить свой уродливый шрам на память о каком-то событии. Он был красив, этот странный мальчик — светловолос, синеглаз, с правильными чертами и удивительно обаятельной улыбкой. В мать, наверное, пошел. А статью — в отца: крепкий в плечах, широкий в кости, налитый упругой молодой силой. На руках и груди бугрятся тугие мышцы. Лицо открытое, чистое. Глаза ясные, взгляд прямой и твердый. Не зря девушки окидывают его откровенно заинтересованными взорами — мимо такого просто так не пройдешь. Вот только шрам его здорово портит. Словно метка какая. Как клеймо. И он почему-то от этого клейма не захотел избавляться.
— Ладно, твое дело, — вздохнул учитель. — Одевайся и — в строй.
Юноша так же молча натянул рубаху, а затем занял свое место — третье с краю, сразу после Грэя Асграйва и Олеро ан Дарго, на лице которого вдруг проступило задумчивое выражение.
Все занятие Вэйр ловил на себе изучающие взоры.