Избавление

«Не делай так больше… пожалуйста».
Она виновато уронила взгляд.
«Простите, лер. Я не хотела».
«Пойдем, — устало сказал маг. — Есть все равно что-то надо. Ты, наверное, голодна?»
«Нет!», — волчица поспешно замотала головой, но он только взглянул и, понимающе искривив губы, без лишних слов потрусил прочь, оставив ученицу снова досадливо морщиться и виновато поджимать хвост: как оказалось, не врал Бриер — бывший Охранитель действительно отлично чувствовал ложь. Хотя, конечно, догадаться на ее счет было совсем нетрудно.
«М-да, — задумчиво прокомментировал произошедшее Марсо. — Знал я, что он упрямец, но не думал, что настолько: наложить на себя заклятие односторонней Нити Сердца… и не снять его сразу, как только выяснилось… это ж как надо тебе доверять, чтобы ТАК разоряться!»
«В каком смысле?» — оторопело застыла Айра.
«В прямом: заклятие Нити напрямую связывает ваши души и дары. Чем дальше ты уходишь, тем ему становится больнее и тем больше сил тратится на поддержание связи. Ну, как если бы тебя привязали цепями к столбу, а на шею надели крепкую веревку, второй конец которой закрепили на тройке лошадей. Пока они стоят на месте, все терпимо, но стоит только подхлестнуть… м-да-а… знаешь, милая… это, конечно, хорошо, что Викран тебя так славно обезопасил. Но, с другой стороны, в следующий раз он уже легко не отделается: чем дальше ты отойдешь, тем тяжелее придется ему. Вплоть до того, что в один прекрасный момент он ляжет и уже больше не встанет».
«О боже… Марсо, надо снять эту гадость! — всполошилась волчица. — Если от нее так плохо, то демон с ним, с даром! Мне не надо такой безопасности!»
«Я понимаю. Признаться, все еще жду, что Викран образумится и попросит меня помочь… но он молчит. И, кстати, опять уходит. Так что поторопись, если не хочешь, чтобы он свалился шагов этак через пять».
Айра, вздрогнув всем телом, чуть не завыла в голос, поддавшись волчьим инстинктам, но потом спохватилась, ругнулась про себя и опрометью кинулась вдогонку, не желая во второй раз увидеть, как заклятие будет ломать невезучего Охранителя новой болью. Причем ОЧЕНЬ сильной болью, по ее вине и из-за ее оплошности. А этот упрямец даже не напомнил, ни словом не обмолвился, что, дескать, осторожнее надо. Хотя бы вдогонку крикнул, что ли! Или с Марсо передал! Чего ему стоило?!
«Марсо, помоги ему избавиться от заклятия, — тихо попросила, нагнав молчаливого мага. — Пожалуйста, я очень тебя прошу: сделай это ради меня».
«Да я бы рад, — озадаченно отозвался призрак. — Но одному тут не справиться».
«Я помогу!»
«Твоя помощь ничего не изменит. Нужен сам Викран».
«Так в чем же дело?! Скажи, что ты согласен!»
Марсо странно помолчал.
«Да я, собственно, уже…»
Айра непонимающе замерла.
«И что?!»
«Ничего, — неслышно вздохнул дух. — Он, представь себе, отказался. Сказал, что не станет ничего менять. Он не хочет рисковать, понимаешь? И не хочет, чтобы ты пострадала из-за его ошибки».
Она оторопела.
«Марсо… да как же?.. зачем?! Он что, с ума сошел?!»
«Я тоже так сказал. Но Викран уперся, как баран, и ни в какую не желает соглашаться. А без его участия заклятие не снять. Вот я теперь и ломаю голову над тем, как быть. Я ж вчера его подзадорить только решил, повредничать, чтобы жизнь медом не казалась, поехидничал… а он уперся всерьез. Так что получается, я еще и виноват».
Волчица растерянно отстала, снова перестав понимать учителя. И никак не могла взять в толк, что с ним опять случилось. Что такого произошло, что он готов рисковать своим здоровьем ради того, чтобы этого не случилось с ней? Он же маг. Охранитель. Он должен понимать, насколько ей трудно смириться с самим фактом его присутствия. Должен сознавать, что после всего, что было, она еще не скоро начнет ему доверять… если вообще это когда-нибудь случится. А он вместо этого помогает, шкурой рискует, лишь бы она не пострадала от собственного дара. И даже не рыкнул сердито, хотя, наверное, стоило…
Она вдруг замерла.
Боже… что же он делает? Почему отказался от помощи Марсо? Обиделся за вчерашнее? Да нет вроде: не походил он на человека, любящего свои обиды больше, чем суровую логику. Викран дер Соллен слишком разумен для этого. Слишком рационален. Слишком расчетлив, если не сказать — циничен. Он чересчур далек от обычных человеческих слабостей. Он даже сейчас не желает их демонстрировать — идет все такой же прямой и гордый, несгибаемый, упрямый… но тогда зачем же он делает эту глупость?! Зачем терпит?! Почему молчит даже сейчас, ведь наверняка боль еще теплится где-то в груди?! Как раз там, где бьется живое сердце?!
Почему… почему же он не хочет от нее