Избавление

все твои друзья, начиная с листовика и заканчивая метаморфом. Ты словно помечена Зандом. Он выбрал тебя. Принял. И… хоть я не знаю, почему… но он примет тебя снова. Стоит только попросить».
Волчица вздрогнула: он успел понять удивительно много. Не спрашивая ни о чем, не имея почти никаких сведений о прошлом, все-таки понял слишком много. Да почти все. Кроме того, что Занд за свое отношение спросил с нее весьма немаленькую цену — он забрал ее жизнь. Однако взамен отдал не меньше. И хотя бы поэтому Айра считала, что должна туда вернуться и снова посмотреть глазами молодой орлицы, что за чародей уже второй раз тревожит покой ее нового дома. И что за человек настойчиво пытается добраться до спрятанного там Сердца этого мира.
Сердца Зандокара…
Она тяжело вздохнула.
«Я попробую, лер. Не уверена, что получится, но я попробую войти туда снова. Может, вы правы и там действительно найдется то, что мне поможет?»
«Я в этом уверен».
«Нам надо торопиться, — неожиданно отвернулась Айра. — Мне тревожно. И сны стали совсем нехорошими: все время кажется, что мы опаздываем. Вы… поможете мне, лер?»
Волк согласно наклонил голову.
«Я для этого и пришел. Клянусь, что лишь для этого».
«Спасибо, — очень серьезно посмотрела она. — Только я бы все равно хотела, чтобы вы избавили нас от своего заклятия».
«Это может быть опасно».
«Это опасно для вас!»
«Ничуть. Зато с ним я буду уверен в том, что доведу тебя до Занда живой, — усмехнулся маг. — Главное, будь осторожнее с прогулками, и тогда ничего страшного не случится. Верно, Марсо?»
— Ну, если не считать того, что ты станешь слаб, как ребенок… то да, — кивнул призрак. — Айра, девочка моя, плюнь на него и пойдем. Пусть делает глупости, если хочет. Мы ему предлагали — он отказался. Хочет идти у тебя на поводу — ради Всевышнего. Когда надоест, сам попросится на волю. А на нет — и суда нет. Так что забудь и пойдем скорее. Мы и так сильно задержались.
Волчица внимательно посмотрела на застывшего напротив зверя.
«Хорошо. Но в следующий раз, лер, не молчите — напоминайте, если я вдруг забуду».
Он только хмыкнул, а затем поднялся, легонько толкнув ее в бок, и первым потрусил в чащу. На что она странно кашлянула, озадаченно переглянулась с изумленно крякнувшим призраком, почесала левое ухо и довольно долго соображала: что ЭТО было? И гадала ровно до тех пор, пока насмешливый голос не напомнил:
«Ты идешь? Или мне так и болтаться в двадцати шагах, словно пес на поводке?»
Айра покраснела бы, если бы могла, однако волчья шерсть в который раз выручила — даже не порозовела, когда спохватившаяся волчица поспешно вскочила, кинувшись вдогонку, и в три громадных прыжка нагнала скалящегося наставника. Причем его усмешка была столь явной и ехидной, что волчица не смогла удержаться от ответной дерзости — пробегая мимо, удачно пихнула его тоже и стремглав умчалась, сопровождаемая возмущенным рыком и ехидным хихиканьем Марсо. Все-таки волки — совсем не люди и иногда бывают ужасно взбалмошными. А также необидчивыми, быстро забывают прошлое и еще, как ни удивительно, стараются сохранить свою стаю в неприкосновенности. Это у них в крови. Даже тогда, когда стая состоит всего из двух особей, которые некогда на дух друг друга не переносили.
— Так его, девочка! Пусть знает, как делать нам гадости… ох ты! — злорадствующий призрак вдруг резко сменил тон и неподдельно встревожился. — Вот демон! Викран… беги, Айра! Беги! Он, кажется, надумал отомстить! И месть эта будет страшной! Первая трансгрессия по сравнению с ней покажется тебе легкой прогулкой! Он же волком, а волки, сама знаешь, какие вспыльчивые… беги!
Волчица, прижав уши к голове, стремительно обернулась и на мгновение действительно струхнула — летящий над землей гигантский черный зверь был поистине страшен. Огромный, всклокоченный, с распахнутой пастью, в которой сверкают белоснежные клыки, глазищи горят желтыми огнями, из глотки едва не валит дым… о, да. Сейчас он был способен напугать кого угодно. И Айра сперва действительно испугалась. На секунду. Но потом неожиданно увидела, что его аура (почему-то открытая в этот момент!) не пылала яростью и не сверкала гневными искорками, не алела опасными сполохами, не плескалась яростными языками. Напротив, она плавно и очень красиво переливалась золотистыми и рыжеватыми огнями, играя на свету многочисленными гранями, как настоящий бриллиант. Просто потому, что боевой маг, как оказалось, не был зол или раздражен. Он не сердился, не возмущался, не боялся отстать. Не боялся снова испытать боль от наложенного заклятия Нити Сердца. Напротив, его, кажется, забавляла сама идея догнать и перегнать. Даже удивительно, что он