Избранник. Трилогия

несколько дней в запасе имеется, а там, глядишь, и руководство прочухается… В общем, после случившегося сегодня в «Ристалище» он все делает правильно!
— Вы можете зайти! — Лейтенант появился на пороге.
Осетр зашел. Как только дверь закрылась, Бабушкин прошипел:
— Вы с ума сошли, молодой человек! Я же сказал, что сам буду вас вызывать. В следующий раз говорите моему секретарю, что я вас вызывал.
«Ты и секретарю-то своему, похоже, не доверяешь», — подумал Осетр. И сказал:
— Только что в кабаке «Ристалище» я убил бандита Каблука!
У Бабушкина отвалилась челюсть.
— Вы с ума сошли! — повторил он. — И что я должен теперь с вами делать?
— Не знаю…
Бабушкин пришел в себя быстро.
— Садитесь! — Он переплел пальцы рук, подпер ими мощный подбородок и задумался.
Осетр сел на стул.
— Что между вами произошло?
Осетр рассказал.
— И как же вам удалось?
Осетр пожал плечами:
— Испугался. Само собой как-то получилось…
— Свидетели были?
— Ну… Наваха и Кучерявый видели. Но их я тоже убил.
— Тогда они уже не свидетели.
— Кто еще видел, не знаю.
— Иными словами, вам светит обвинение в многочисленных убийствах. Правда, ваши жертвы — приговоренные к смерти преступники, что, в общем-то, увеличивает ваши шансы на благополучный исход. Но закон требует, чтобы я вас задержал.
Осетр снова пожал плечами, как бы говоря: «Воля ваша…»
— Тут еще одна сложность возникает, — продолжал Бабушкин. — Вы убили бандитов, а за своих они мстят жестоко. Так что, останься вы на свободе, я за вашу жизнь и медного гроша не дам. И получается, что нет у вас иного выхода, помимо помещения в камеру предварительного заключения.
И опять Осетр пожал плечами.
— Что вы плечиками поигрываете? Вы хоть понимаете, что все испортили?
— Я тоже думаю, что вам надо упрятать меня в камеру предварительного заключения. И вам будет спокойнее, и мне.
— Вы хоть что-нибудь узнали?
— Наверняка я не узнал ничего. Кроме того, что наш компаньон, кажется, принимает участие в каких-то весьма странных делах.
Бабушкин достал из стола сигарету, закурил и отравил атмосферу кабинета табачным дымом.
— Вы его нашли?
— Я его нашел. Но потом снова потерял.
— И где же вы его нашли?
— В лесу. Там, где добывают плоды храппов.
— А с вами там что случилось? Мне доложили, что вас привезли в лазарет.
Осетр в четвертый раз пожал плечами:
— Сказать правду, я и сам не знаю, что там со мной случилось… Это правда, что многие заключенные, долго работавшие на добыче плодов, сходят с ума?
— Правда. И не многие, а все поголовно. Лес как будто мстит людям за свои богатства.
— Тогда остается предположить, что он и мне пытался отомстить. С ума, правда, свести не смог, но вырубил напрочь. Во всяком случае, целый день у меня из памяти выпал… Простите за то, что не смог вам помочь. Кстати, убийц медсестры не нашли?
Майор Бабушкин потер подбородок, как будто у него болели зубы.
— Нет. Уголовное дело открыто, но никаких следов на том месте, откуда стреляли в Инну Музыченко, отыскать так и не удалось. Явно действовал профессионал.
— То есть вы думаете, что ее убил сотрудник имперских спецслужб?
— Я ничего не думаю. Чтобы думать, надо иметь улики, а у меня в кармане вошь на аркане! — Он встал. — Пора брать вас под стражу. — Он подошел к двери, открыл ее и сказал своему секретарю. — Лейтенант! Вызовите сюда дежурный наряд!

Нельзя было сказать, что боль отпустила душу Осетра, просто она стала менее острой — словно затаилась где-то в самых глубинах и ждала там, под затянутым тиной камушком, неведомо чего. Зато вернулась возможность размышлять.
И тут не потребовалось больших усилий, чтобы понять: Дед появился на Дивноморье не отдыха ради.
Осетр крутился под ионным душем, удивляясь самому себе, потому что млел от удовольствия, которое приносила эта процедура, не меньше, чем когда Яна была в пансионате. Крутился. Млел. И раздумывал.
Надо полагать, что Дед прибыл на курортную планету в связи с событиями, произошедшими на Крестах. Решил, так сказать, напрямую побеседовать с непосредственным их участником. И вот, кстати, вопрос: освобождение из-под ареста на Крестах не под Деда ли давлением произошло? Однако ж тот еще парень оказался кадет Приданников! Потенциальный преступник! На Кресты прилетел — арестован, на Дивноморье пожаловал — арестован. И там, и там, похоже, выпущен исключительно волевым порядком.