Избранник. Трилогия

с планеты. Транссистемник уже на орбите вокруг Крестов. Причем приказано сделать это тем же путем, каким ты прибыл. Шаттлом не пользоваться…
Осетру все стало понятно.
Все-таки Чинганчгук успел вчера выбросить сливалку. Слишком поздно они его убили.
Господин майор достал сигарету и закурил. Было ощущение, что он хочет выпустить струю дыма в лицо недавнему заключенному, но если он и хотел этого, то сдержался.
— И каким же путем ты к нам прибыл?
— Это не столь важно, сударь. Вы ведь выполните приказ?
— Разумеется.
— Тогда отвезите меня, пожалуйста, по той самой дороге, на которой убили Матвея Спицына.
Машина у Бабушкина, разумеется, мчалась быстрее, чем грузовик, предназначенный для перевозки храппового сока. Не прошло и пяти минут, а Осетр уже попрощался мысленно с городом, который, как ни крути, наверняка сыграл какую-то роль в жизни. Военный городок на Медвежьем Броде, школа «росомах», летние учебные лагеря. И вот теперь Чертков. Было даже желание помахать тюремному городу ручкой…
Но он не стал делать красивых жестов, а еще через пять минут они уже мчались через лес. Чтобы не проехать мимо нужного места, Осетр снял защиту с комплекта номер два и достал пеленгатор. Включил его, засек расстояние и азимут.
Машина продолжала мчаться прочь от города. Бабушкин смотрел на Осетровы манипуляции, и лицо его выражало крайнюю степень неодобрения. Конечно, кому понравится, когда в твоей епархии шуруют неведомые люди?
— Кажется, я догадываюсь, кто вы такой, — сказал он, закуривая очередную сигарету.
Осетр только плечами пожал: причин для ответной реплики не наблюдалось.
Так и ехали — майор покуривал и поглядывал на пассажира, а тот главное внимание уделял пеленгатору и только время от времени бросал взгляды на проносящиеся мимо километровые столбы.
Наконец расстояние до источника сигнала практически перестало сокращаться, азимут стал перпендикулярен дороге.
— Приехали, — сказал Осетр. — Высадите меня здесь, пожалуйста!
Бабушкин остановил машину. Осетр взялся за комплект номер два.
— Честно говоря, сдал бы я тебя Карабасу, — сказал Бабушкин.
— А чего ж не сдали?
— Не знаю. От начальства твоего я бы отговорился. Тут концов не найдешь, да и не прилетели бы они разбираться из-за какого-то мальца… Не знаю. Может, я и неправильно поступил, но мне почему-то кажется, что мы с тобой еще встретимся. Есть в тебе что-то такое… не могу даже сказать — что. Услышали бы меня мои подчиненные, на смех бы подняли. Сказали бы, нюх потерял Бабушкин… Я ведь хотел тобой разворошить осиное гнездо, понять, что происходит на вверенной мне территории. Но так ничего и не понимаю… Ладно, катись!
Как ни странно, Осетр протянул ему руку.
Как ни странно, Бабушкин ее пожал.
А потом Осетр дождался, пока майор развернул машину и умчался прочь. Тогда он перебрался через ограждение, еще раз сверился с пеленгатором, повесил комплект на плечо и нырнул в лес.
Через двадцать пять минут он был на знакомой полянке, с которой началась его крестовская эпопея.
А еще через четверть часа, после проверки систем и ознакомления пассажира с приказом руководства, касающимся его дальнейших действий, «шайба» потащила его на орбиту вокруг Угловки, где незваного гостя уже ждал транссистемник.

Когда Осетр проснулся, ощущение потери головы было столь сильным, что он не удержался и пощупал шею обеими руками. Целость ее не вызывала сомнений по причинам чисто биологическим, но он не сумел сдержать облегченного вздоха, когда пальцы коснулись нетронутой кожи. Умываясь и бреясь, он то и дело смотрел на розовую кожу в том месте, где во сне по ней прошла мономолекулярная нить.
Бр-р-р, ну и ощущеньице!
Наверное, когда он направлялся в ресторан, мрачные мысли отражались на его лице, потому что пару раз он ловил на себе чужие взгляды. А может, это Дедовы шпионы себя проявляли… Или местный следователь скомандовал своим оперативникам понаблюдать за возможным убийцей двух человек…
Поедая омлет с зеленым горошком, он не переставал раздумывать над увиденным. Да уж, такой сон не выкинешь из головы, будь ты хоть тысячу раз «росомаха»! Тем более если предыдущие сны оказывались в руку! Тут будь хоть заслуженный гвардеец всех времен и народов, а поджилки затрясутся. Ну ладно, пусть поджилки и не затрясутся, но на сердце точно похолодеет и мурашки по спине колоннами протопают.
Правда, вот что странно! Если первый сон — про убийство бандита Каблука — оказался вещим почти один в один,