Избранник. Трилогия

то сон про Яну сбылся только по сути, а вовсе не по обстоятельствам. А тут еще странные видения про нашествие паукообразных, заливающих кровью незнакомые, но явно человеческие планеты… Это-то вообще не пришей к ушам бубенчик! В Галактике нет никого, кроме расселившегося земного человечества, никаких арахнидов, никаких мыслящих мхов, никаких змеедевушек или разумных кентавров. По какой-то причине творец лишил человечество братьев по разуму. Может, в других галактиках и найдется такой разумный брат, но межгалактическое пространство пока непреодолимо, прыжки через него невозможны. И хи-волны не проходят…
А вот еще вопрос… Как вообще оценить нынешний сон по причинно-следственной связи? Что он означает? Убийство последует на коронации? Или — из-за стремления к коронации? То есть попросту говоря в результате того, что Осетр взял и принял предложение Деда!
А еще Осетра по-прежнему продолжало удивлять собственное довольно спокойное отношение к открывшейся правде. Вроде бы радости должны быть полные штаны, вроде бы прыгать надо от восторга наследнику росского престола… Но нет — и штаны пусты, и наследник не прыгает!
В конце завтрака, когда он взялся за кофе, к столу подошел Модест Силантьевич, импресарио гладиаторов.
— Ну как парень, не решился?
«Эх, дядя! — подумал Осетр. — Знал бы ты, кого в артисты зазываешь! Бежал бы отсюда как черт от ладана!»
А вот интересно, что будет чувствовать импресарио, если Осетр и в самом деле займет трон? Небось, для рекламы использует сей случай! На этой арене бился будущий государь-император Росской империи Остромир… какой по счету, кстати, интересно?
— Нет, — сказал он. — У меня появились проблемы, из-за которых я никак не могу гладиаторствовать. Так что извините, уважаемый, но… — Он развел руками и снова взялся за чашку с кофе.
— Ну на нет и суда нет, — объявил Модест Силантьич беззаботно, но за этой беззаботностью сквозило явное сожаление.
Раскланялись, и импресарио скрылся.
Взгляды чужих глаз по-прежнему ощущались.
После завтрака Осетр спустился вниз, решив прогуляться по пляжу. Ему казалось, что больше такой возможности у него уже не будет. А ведь тут они гуляли с Яной, совсем недавно гуляли, песок еще помнил прикосновение ее изящных ножек… А вот там, наверное, ее схватили, скрутили, засунули в рот клян и затолкали в приземлившийся на мгновение глайдер…
Потом, сопровождаемый чужими взглядами, он вошел в лифт и отправился на этаж, где обитался Дед. Как ни странно, чужие взгляды ощущались и здесь, в замкнутом пространстве.
Кстати, а не могли эти сны оказаться наведенными? Для того чтобы увидеть наведенный сон, требуется грёзогенератор. И принципиально в такой версии нет ничего невозможного. Правда, непонятно, кому могло понадобиться наведение такого сна. Уж заговорщики-то, наоборот, устроили бы своему избраннику сон, полный счастливых моментов правления, побед над смертельными врагами, восторженных воплей обожающей толпы и прочих моментов, сопровождающих правление удачливого властителя.
Возле Дедова номера никого не наблюдалось. И ощущение чужих взглядов тут пропало.
Осетр постучал, получил разрешение войти и просочился в номер. Там был только уже знакомый денщик.
Поприветствовали друг друга, отдав честь.
Потом из кабинета вышел вчерашний капитан.
— Ага, лейтенант Приданников! Вот и вы!
Обменялись рукопожатием.
— Проходите, полковник ждет вас.
Осетр проследовал в апартаменты Деда.
Тот привычно сидел за столом и рассматривал какую-то картинку на видеопласте. Увидев Осетра, он дематериализовал видеопласт и удовлетворенно потер руки. Этакий торговец, которому только что удалось осуществить чрезвычайно удачную сделку…
— Заходи, лейтенант! Садись!
Осетр сел на знакомый диван.
— Зачем вокруг тебя импресарио гладиаторов крутится?
— Так в гладиаторы и зовет.
— А ты?
Осетр усмехнулся:
— А я артачусь. Цену набиваю.
— Правильно. Когда в нас кто-то заинтересован, надо добиваться максимальной оплаты своего труда. Если собираешься продаваться, лучше делать это за максимальную цену. — Он усмехнулся и вновь стал серьезен. — Ну и как? Ты принял решение?
— Я ведь правильно понимаю, — ответил вопросом Осетр, — что если решение окажется не устраивающим вас, за мою жизнь не дадут и ломаного гроша?
— Разумеется правильно. — Дед встал и прошелся про номеру. — Это несложно. Лейтенант Приданников свернул на кривую дорожку, решил использовать то, чему его учили, в целях личной наживы и, проводя на Дивноморье отпуск, предоставленный ему за отличное исполнение