Избранник. Трилогия

осознал, что изменчивые фигуры вокруг – это факторы, от которых зависит его, Осетра, жизнь и благополучие, и с этими факторами надо было что-то делать, но рук совершенно не хватало, и пришлось выпускать из «кулака» букашку-блок, после чего пират в реале тут же обмяк в своем кресле, но теперь было уже не до него, потому что среди остальных факторов, которые – к Осетру пришло новое понимание! – были не просто факторами, а мыслящими конструкциями, но от них все равно зависели жизнь и благополучие, и стало совершенно определенным, что это не просто конструкции, это люди и ИскИны, существующие в окружающем Осетра пространстве, их были сотни, но разбираться кто есть кто уже не было никакой возможности, потому что одна из конструкций представляла для него большую угрозу, и Осетр понял, что это ИскИн «Горного Орла», выполняющий заложенную в него программу эвакуации, и попытался оседлать его, как оседлывал несколько мгновений назад пирата, но ИскИн не поддался, а потом рядом осталось всего несколько конструкций, а остальные унеслись в безумную даль, и среди этих унесшихся находилась теперь самая угрожающая, но это был вовсе не ИскИн малого транссистемника, это был – вновь пришло понимание! – ИскИн пространственной бомбы, и Осетр попытался оседлать его, тянулся к нему все удлиняющимися и удлиняющимися «руками», но скоро понял, что заставить действовать эту конструкцию под своим контролем ему не удастся, и больше не оставалось ничего, кроме как схватить туманную форму и спрятать у себя на груди.
А потом это скопище тумана сделало грандиозный грозный выдох, и Осетр обволок его своим податливым телом, не давая уйти, не давая расшириться, не давая заполнить туманом окружающее, напрягаясь в попытке удержать, и снова напрягаясь, и опять напрягаясь, напрягаясь почти бесконечно, но тут выскочила откуда-то по-настоящему бесконечная темнота и пожрала его сознание…

Когда Осетр пришел в себя, его изучали два глаза.
Откуда в темноте могли быть глаза, он не знал. Ведь о ней, темноте, в первую очередь известно то, что она всегда безглаза. Иначе это уже не темнота, во всяком случае не бесконечная темнота, ведь в бесконечности просто не может быть человеческих глаз!
А изучающие его глаза были человеческими. И, кажется, знакомыми. И ситуация казалась знакомой… Лежал он вот так уже где-то, не понимая, где находится и что случилось.
И тут он понял, что никакой темноты вокруг нет.
Нормальный дневной свет заливал окружающее – разве что искусственный. Потом он узнал человека, который смотрел на него.
Это же капитан третьего ранга Константин Сибирских, начальник медицинской части «Святого Георгия-Победоносца».
Но какого дьявола Осетр делает на фрегате? Ему давно пора быть на Крестах, восстанавливать свои способности…
– Как вы себя чувствуете, капитан Башаров?
Какой, к дьяволу, капитан Башаров? Кто это капитан Башаров? Это я, что ли? Кажется, капитан Башаров – командир десантной роты особого назначения, приписанной к «Георгию-Победоносцу». Это я, что ли, командир десантников?…
Ну да, я! А кто же еще?
– Спасибо, капитан третьего ранга, жить буду.
– Ну раз шутите, значит, все в порядке! – Сибирских улыбнулся.
Это я пошутил? Да не шутил я. Просто раз глаза открыл, значит, жить буду. Это известно… А откуда это известно?…
Подождите, но если я – командир десантников, какого дьявола я валяюсь в медчасти «Победоносца»? Я же должен быть на Алеуте-Три, брать на абордаж пиратскую базу… Или кто-то из десантников ранил меня во время тренировочной схватки?
Он поднял правую руку и сфокусировал на ней взгляд.
Рука была цела.
Нет, подожди, подожди!.. Какой, к дьяволу, абордаж пиратской базы! Базы на абордаж не берут, базы захватывают наземной атакой или уничтожают артиллерийскими ударами… Мы ее уничтожили?
– Мы ее уничтожили?
– Кого? – спросил врач.
– Не кого, а что! Пиратскую базу.
– Нет. Зачем?
Ага, не уничтожили. А почему?…
И тут он вспомнил.
Конечно, не уничтожили. Зачем, к дьяволу, ее уничтожать, если мы хотели, чтобы ее защитники сдались. Именно с этой целью мы с сержантом Концевым и высадились на планету. Если есть возможность обойтись без крови, нужно обходиться без крови. Если есть шанс, что парламентеров выслушают, надо посылать к противнику парламентеров.
– Концевой? Где сержант Концевой?
– Погиб сержант, – сказал врач.
Осетр прикрыл глаза и стиснул зубы.
Концевой все-таки погиб. То есть вообще без крови не обошлось.