Избранник. Трилогия

пользуются немалым спросом. Кто надоумил?
Осетр хотел было повторить ему историю, которую рассказывал водителю грузовика. Но решил, что рассказывать легенду каждому встречному — будет уже перебор.
— Знающий человек.
— При такой торговле обязательно нужна крыша! — Каблук снова уважительно покачал головой. — Либо идешь ко мне под защиту, либо переломаем тебе все кости… Вон сидит Кучерявый, — громила кивнул в сторону лысого карлика, который теперь меланхолично жевал бутерброд с куском мяса, — ему человека замочить, как два пальца обоссать. Но мочить мы тебя не будем. Просто инвалидом сделаем.
Физиономия у Каблука была совершенно доброжелательной, и со стороны могло показаться, что беседуют два добрых другана. Впрочем, нет, только один добрый друган, потому что у Осетра лицо сейчас выражало крайнюю степень страха.
— Я, — сказал он растерянно. — Я… Я…
— Не говори сейчас ничего, — продолжал Каблук. — Просто подумай. Девушка у тебя есть там, откуда ты прилетел?
— Не… Есть, — соврал Осетр.
— Так вот ей придется искать себе другого. Мы и кости тебе ломать не станем. Кучерявый тебя так подрежет, что детей твоя девушка от тебя никогда не поимеет. — Громила встал из-за стола. — Макарыч! Подай парню еще кружку пива. За мой счет! Ему крепко подумать надо. А всухую мозги плохо ворочаются. — Он еще раз глянул на Осетра и фыркнул. — По себе знаю!
Каблук отправился к приятелям. Откуда-то появилась официантка, рыжая девица в белой блузке и черной юбке, принесла Осетру кружку с пивом, состроила ему глазки. Осетр ответил ей непонимающим взглядом. И принялся изображать процесс усиленного ворочанья мозгами.

Когда в «Ристалище» заявился Чинганчгук, Осетр уже устал изображать этот процесс. Третья кружка пива все не кончалась и не кончатась — он только мочил в пиве губы, поскольку принять алкофаг не было никакой возможности. Ну не лазить же внутрь комплекта номер два при всей этой шатии-братии!
Водитель «зубра» явно был тут завсегдатаем, поскольку с ним поздоровались все присутствующие, начиная от кабатчика Макарыча и кончая тем пьяницей, что побирался по столам.
Но для Осетра самым примечательным стало то, что не отмолчалась и компания Каблука. Более того, громила приветствовал нового посетителя с определенной симпатией.
— Здорово, братан Чинганчгук! — прорычал он добродушно. — С вахты, небось, привалил?
Водитель, держа в руках черный пакет, кивнул и осмотрел зал. Взгляд его наткнулся на Осетра, и кадету показалось, что в глазах Чинганчгука промелькнуло недоумение: как будто тот и не ожидал, что новый знакомец дождется своего транспортного спасителя.
Между тем Чинганчгук подошел к стойке.
— Здравствуй, Макарыч! — сказал он. — Сто пятьдесят «Божьей крови»! И все остальное! Короче, как всегда…
Макарыч снял с подноса чистый стакан и взялся за бутылку. Чинганчгук прошел туда, где расположился Осетр, и угнездился на свободном стуле. Брякнул на стол свой пакет.
— Дождался, парень? Вот и молодца!
Осетр несмело улыбнулся:
— Так ведь договорились же…
— Значит, остановишься пока у меня. — Чинганчгук кивнул на пакет. — Я уже и жрачки купил на двоих. — Он обернулся в сторону стойки. — Макарыч, старый хрен! Скоро?
— Этот шкет твой знакомый, что ли? — спросил Наваха, в свою очередь оборачиваясь к водителю.
— Ну, — согласился тот.
— С каких это пор у честного водилы в знакомцах торгаши?
— С сегодняшнего дня. Это сын одного моего старинного приятеля, которому я когда-то пообещал, что присмотрю за мальцом.
— Ясно. — Наваха потер мочку уха и подмигнул Осетру. — Не держи зла шкет. Мы по незнанке.
Осетр кивнул, не зная, что ответить. Похоже, этот Чинганчгук — авторитетный мужик, коли с ним не хотят ссориться откровенные бандиты. Что ж, значит, повезло… Ну и слава богу! В воинском деле везение порой жизни стоит. С другой стороны, капитан Дьяконов говорил: «С авося не спросишь!»
Между тем Макарыч принес небольшой стакан храпповки и блюдце, на котором красовался одинокий ломоть какого-то оранжевого фрукта, посыпанного не то сахаром, не то солью. Ломоть был размером с оладью, какие подавали иногда кадетам в школьной столовой.
Похоже, Чинганчгук был сладкоежкой. Кому еще придет в голову сластить фрукты? Если, конечно, фрукт не представляет собой местную разновидность лимона…
— Не пьянства ради, а продления жизни для! — Чинганчгук взял в руку стаканчик, отправил его содержимое в рот и принялся обсасывать ломтик.