Избранник. Трилогия

а слева — как всегда, молчаливый Кучерявый.
Наваха открывал карты, будто держал в руках гремучую змею.
— Еще!
Каблук дал ему карту.
— Еще!
Каблук дал третью карту. Наваха грязно выругался:
— Перебор, так твою!
Настала очередь Осетра. У него на руках была десятка бубен.
— Еще!
Каблук сдал. Дама пик…
— Еще!
На этот раз выпала семерка пик. Двадцать очков. Дальше будет только перебор…
Осетр положил закрытые карты на стол:
— Себе!
Каблук перевернул свою карту. Туз червей… Каблук пристально посмотрел Осетру в глаза, будто хотел увидеть там отражение карт соперника. И наверное, что-то увидел. Правая рука его, тянущаяся к колоде, замерла на мгновение. Каблук просто впился в лицо Осетра, и взгляд его был притягателен, как девичий стан… Однако что-то заставило кадета перевести глаза на колоду. И он успел заметить, как выскочила из правого рукава Каблука карта. Ничем не отличимая от остальных карт в колоде и на столе. И вот уже на столе рядом с тузом червей лежал туз треф.
— Золотое очко! — завопил Наваха.
— Ваши не пляшут, — добродушно рыкнул Каблук. — Что у тебя там? Девятнадцать или двадцать?
Однако Осетр не стал открывать карты.
— А что, господа, если мы сейчас проверим колоду и найдем там второго трефового туза?
У картежников отвалились челюсти. Наверное, еще никто и никогда не делал Каблуку подобное предложение…
— Чё-чё? — прошипел Наваха, глядя Осетру куда-то в подбородок. — Ты сам-то, пенка зеленая, понял, чё сказал?
Каблук опять не сводил с противника глаз. В их глубине пряталось что-то непонятное — не то желание добродушно рыкнуть: «Ну, насмешил, молокосос!», не то намерение въехать обнаглевшему щенку в морду…
— Давайте проверим колоду, — повторил Осетр.
— Каблук! — донеслось слева.
Оказывается, это открыл рот Кучерявый, и оказывается, голос у него походил на писк придавленного кролика.
— Каблук! Да это чмо опустить тебя хочет!
Взгляд Каблука сделался страшен. Правая рука его стремительно, как атакующая змея, прыгнула вниз и так же стремительно выпрыгнула обратно, Каблук быстро перегнулся через стол, и Осетр успел увидеть, как летит к его груди блестящее лезвие, и даже успел понять, что ему грозит смертельная опасность, но ни вскочить, ни уклониться он уже не успел, и даже, когда лезвие скользнуло между ребрами и кончик ножа коснулся сердца, не успел понять, что его зарезали…

Когда он утром проснулся, Матвея Степановича все еще не было. Загулял, видно, Чинганчгук со своими подружками по полной программе.
Осетр встал, умылся, походил из угла в угол…
У всякого порядочного кадета-«росомахи» в этот час должен быть завтрак, и потому в животе опять кишка гонялась за кишкой. От вчерашнего ужина осталась лишь горбушка местного хлеба. Через пяток секунд не осталось и ее: хлеб еще вчера показался Осетру очень вкусным. Потом Осетр заглянул в холодильник. Там лежал кусок чего-то, отдаленно похожего на сыр, но крайне неаппетитного на вид. Можно было, конечно, отправиться во вчерашний кабак, но для этого надо было выходить из дома. Неизвестно, как Чинганчгук к этому отнесется…
Прошло еще полчаса. Осетр пытался заглушить нарастающий голод чтением «Когда впереди война». Но через пару десятков страниц герои Аксюты принялись со смаком поедать стандартный обеденный паек десантника (консервированный суп харчо, консервированное рагу из говядины, апельсиновый сок и пр.), и Осетр такого издевательства уже не выдержал. Вернул книгу на место, забрал из ящика ключ и покинул гостеприимный дом, не забыв запереть дверь. Комплект номер два решил с собой не брать — не слишком это удобно, таскаться по городу с дорожной сумкой. Человек с дорожной сумкой не располагает к установлению нейтральных отношений, на нем всяк желает заработать.
В «Ристалище» было тихо и малолюдно. Макарыч поприветствовал его, как старого знакомого.
— Чего желаете, молодой человек?
— Позавтракать.
— Могу предложить кашу рисовую или гречневую, или… — Макарыч принялся перечислять утреннее меню своего заведения.
У Осетра просто слюнки потекли.
— Ну-с, выбирайте! — сказал Макарыч, закончив перечисление.
И Осетр выбрал.
— Маруся! — крикнул Макарыч. — Обслужить клиента!
Откуда-то появилась вчерашняя рыжая девица, опять состроила Осетру глазки. Тот не удержался и улыбнулся. А почему бы и не улыбнуться девушке, которой ты определенно понравился?
— Здравствуйте, —