Избранник. Трилогия

из банка для того, чтобы заплатить за работу, а не с целью подарить их первому встречному разбойнику с большой дороги, которых болтается тут великое множество.
Они сам не знал, почему произнес слова, которые можно было понять двояко: и как комплимент, и как оскорбление. Глупость это была несусветная!.. Однако Карабас понял однозначно: как комплимент.
— Да, мы, коммерсанты, часто вынуждены опасаться разного рода разбойников, — сказал он. — Имеется ли у вас, извините, видео вашего пропавшего компаньона?
— Нет. Но я могу попросить, чтобы мне прислали с Нового Петербурга…
Карабас поднял руку, прерывая:
— Ничего вам не пришлют, извините. Не забывайте, что мы с вами находимся не на совсем обычной планете. Здесь действуют несколько иные законы, ответственность за исполнение которых несет Министерство исправительных учреждений, а не внутренних дел. Так что все, что вы можете, это обратиться к властям, чтобы они начали расследование. Вот им видео, разумеется, пришлют. Но тогда за поиски не стану браться я, мне вовсе ни к чему, чтобы мои люди лишний раз сталкивались с черепами. — Он пожевал губами. — Ну, ладно… А хотя бы имя и приметы вы можете назвать?
— Да, конечно…
— Секунду! — Карабас достал из ящика стола пуговичку диктофона. — Прошу вас!
— Зовут его Василий Калбасов… Не Колбасов, а Калбасов, через «а». А приметы его таковы… — И Осетр повторил все, что вложил в него по этому вопросу «мозгогруз». — Пожалуй, все!
Карабас выключил диктофон и позвал:
— Никитушка!
В комнату ввалился косматый громила.
— Никитушка, пусть ко мне Сереженька зайдет.
Громила Никитушка скрылся за дверью.
— Извините. — Карабас прямо лучился вежливостью. — Калбасов… Бывают странные фамилии!
— Звал, батя? — На пороге объявился новый персонаж.
На сей раз это был совершенно серый мужичонка, из тех, что в любой толпе кажутся похожими друг на друга, на ком совершенно глаз не останавливается, и помнят, как они выглядят, только влюбленные в них женщины. Таким хорошо заниматься слежкой… Интересно, а этот кого убил? Его же соплей перешибить можно!
— Звал, Сереженька. Человечка одного отыскать надобно. Вот возьми-ка эту штучку, — Карабас протянул мужичонке диктофон, — и бежи-ка сам знаешь куда. Пусть немедленно возьмутся.
Мужичонка сцапал кругляшок и был таков.
— Ну-с, — пахан повернулся к Осетру, — больше мне пока сказать вам нечего. Задаток, извините, придется оставить у меня. — Карабас улыбнулся (такая улыбка, наверное, бывает у сказочных вампиров, когда они в предвкушении свежей крови демонстрируют жертве клыки). — Вы где, извините, поселились?
Осетр сказал.
— «Приют странников» — добрая гостиница… Вот как мы с вами договоримся. Думаю, раньше завтрашнего дня у меня для вас новостей не будет. Но как только появятся, я пришлю своего человечка. Скажем, извините, того же Сереженьку. Денюжки можете держать в банке, но придется тут же сходить, снять и отдать Сереженьке.
— А если вы никого не найдете?
Карабас снова улыбнулся улыбкой вампира:
— Мы, извините, найдем. Мы знаем обо всем, что происходит на нашей территории. Даже о том, о чем не знает главный черепок. Единственная проблема, я не могу гарантировать, что тот, кого вы ищете, жив, если черепа его убили.
— А если не черепа. — Осетр поражался собственной наглости. Как будто ее вкладывали в его душу со стороны…
— Если бы вашего пропавшего, извините, тронули мои люди, я бы уже знал. И не взял бы с вас даже задатка. Но мои люди крайне редко убивают торговцев. Зачем, извините, резать курицу, несущую золотые яйца? — Карабас встал из-за стола.
«Король встал, давая понять, что аудиенция закончилась», — вспомнилась Осетру фраза из какой-то книги.
— А теперь, извините, мы с вами расстанемся. Ждите от меня весточки… Никитушка!
На пороге вновь возникла лохматая образина.
— Проводи гостя, Никитушка!
— Да свидания, Касьян Романович! — Осетр неожиданно для самого себя поклонился.
И отправился следом за Никитушкой.

Начальник Чертковской административной зоны Поликарп Платонович Бабушкин размещался в здании, расположенном рядом с тем местом, где у торговца Кайманова вымогал взятку чиновник из отдела регистрации.
Это было второе имя, которое назвала «племяннику» «тетушка» Баян, когда он позвал ее в кабинет, расположенный в конце коридора, и сообщил о своем выборе.
Конечно, Баян была весьма удивлена его словами.
— Мальчик,