Избранник. Трилогия

себя пьяного. Потом настала пора принять повторную дозу алкофага, и он удалился в туалет. А когда вернулся, в зале уже махали кулаками.
«Драку заказывали?» — не к месту вспомнил Осетр. И бросился помогать Чинганчгуку, потому что в эпицентре событий оказался водитель. Теперь главное было не проявить свою истинную сущность. Не забыть, что на защиту знакомого водилы кинулся молокосос, а не «росомаха»…
Против Чинганчгука были двое незнакомых типов. Присутствующие в драку не ввязывались. Видимо, так тут было заведено.
Помочь Чинганчгуку Осетр не успел — того свалили на пол до прибытия подкрепления, вторым или третьим ударом. И тут налетел молокосос.
— Ты не горячишься, шкет? — спросил один из победителей Чинганчгука и достал перо. — Может, охолонишься?
— А ху-ху ни хо-хо? — воспользовался Осетр безотказной фразой.
И драка продолжилась. Неуклюжим случайным движением Осетру удалось выбить из рук нападавшего нож — далеко выбить, сразу не подберешь, — но в варианте «молокосос» у него не было шансов. Второй противник тоже достал нож, первый пошел в кулачную атаку, и стало не до смеха. Уйдя от пары ударов противника и нанеся пару своих (только так, чтобы, упаси бог, не убить), Осетр почувствовал, что его сейчас ударят ножом в спину. Мгновенный уход вправо, и он пропустил скользящий удар лезвием по плечу, прямо-таки с наслаждением почувствовав боль. Цель была достигнута. Теперь требовалось выйти из драки. Придется позвать на помощь…
Однако звать не пришлось, помощь пришла сама собой. Несколько клиентов под водительством Макарыча вмешались в драку, скрутили нападавших и, подбадривая друг друга матерными присказками, вышибли их вон.
Прибежала Маруська, стащила с Осетра куртку и рубаху и залепила порез пластырем.
«Вот ей и опять удалось раздеть меня!» — подумал с усмешкой Осетр.
Чинганчгука подняли с пола, привели в чувство и усадили за стол. Он немедленно потребовал «божьей крови».
— Какая драка, братаны! — орал он. — Да я вообще не дерусь! А уж чтобы начать первым!
Ему пытались доказать, что именно он зацепил бедных мужиков, но скоро убедились в том, что барана не переубедишь, а пьяного барана тем более, и отстали. Осетру посоветовали утром обратиться в лазарет: кто знает, чем прежде занимался этот нож?
Осетр дождался, пока Чинганчгук справится с еще одной дозой храпповки, и начал понуждать его к возвращению домой. Сговорчивость водителя потрясла всех.
Когда они дотащились до дверей, Осетр снова почувствовал спиной ТОТ взгляд. Обернулся. На сей раз на него смотрел Каблук.
Осетр очень опасался, что зацепленная Чинганчгуком парочка пострадавших болтается где-нибудь поблизости и все-таки придется молокососу стать «росомахой», но пронесло. И даже водитель оказался на удивление управляемым, так что до дома они добрались достаточно быстро и без происшествий.

Дорогу до лазарета ему объяснил первый же встречный.
Лазарет представлял собой одноэтажный дом, не слишком большой — в нем от силы могло разместиться с десяток комнат. На двери висела триконка:

Евгений Петрович Герасимов

Доктор

Инна Музыченко

Медицинская сестра

Осетр позвонил, но ничто внутри не шевель нулось. Тогда Осетр взялся за ручку. За незапертой дверью оказалось помещение, в котором никого не было.
— Эй! Есть кто живой?
Тишина…
— Люди!
Тишина.
Потом откуда-то донесся легкий шум. Из открытой двери справа появилась женщина лет тридцати, в белом халате и шапочке с красным крестом.
— Здравствуйте! Что же это у вас все нараспашку?
Выбивающиеся из-под шапочки рыжие полурастрепанные волосы, красные глаза с кругами… Она выглядела вдова вдовой. И Осетр сразу понял, что доктор Герасимов для нее — не просто руководитель. Ведь врачевание на Крестах — надо полагать, не слишком обременительное занятие. Как известно, медики разбирались, в основном, с синяками и шишками, которые мертвяки получали в пьяных драках или на производстве. А когда