Избранник. Трилогия

работы не очень много, люди находят иные способы времяпрепровождения. В том числе и любят друг друга…
Она не сразу поняла вопрос. А когда дошло, объяснила:
— Да мы же никогда не запирали двери. Женя… Евгений Петрович всегда говорил: «Да кому мы нужны?» Мы же им помогаем, они на нас молиться должны. Вот и допомогались! — Голос ее дрогнул. — Что вы хотели?
— Порез вчера схлопотал в драке.
Она посмотрела на него внимательнее:
— Вы же не мертвяк… Вы не местный.
— Не местный, — согласился Осетр. — Прилетел на днях. Торговец я.
— И с каких это пор залетные торговцы дерутся с нашими мертвяками? — Лицо ее слегка оживилось.
Осетр соорудил виноватую улыбку:
— Сам не знаю, как получилось. Слово за слово, и кулаки в ход!
Она в ответ не улыбнулась, лишь вздохнула устало:
— Ну хорошо, показывайте ваш порез…
Осетр скинул куртку и рубашку, уже успевшие зарастить прорехи, повесил на стоящую в углу вешалку.
— Вот, на левом плече.
Медсестра осторожно отделила от раны пластырь.
Порез за прошедшие десять часов превратился едва ли не в царапину. На лице медсестры родилось удивление.
— Давно к нам с такими ранами не приходили!
Осетр почувствовал, что его сейчас издевательски выставят за дверь.
— Ну я же не ваш мертвяк… Я — торговец, я боюсь заразы. Обработайте ее каким-нибудь средством. Заживляющим гелем, к примеру…
Медсестра подумала несколько секунд и сменила гнев на милость.
— Заразы на Угловке почти нет. Та ж, что есть, к людям, которым сделаны прививки, не пристает. А занесенная с других планет не выживает. Ладно, давайте. Садитесь вот туда. — Сестра кивнула на стоящую у стены медицинскую кушетку. Осетр уселся. Она вытащила из шкафчика тюбик, коротким движением свернула крышку, выдавила немного геля на плечо Осетру и двумя пальцами размазала по царапине.
— Жить будете. — Однако улыбка на ее лице так и не появилась. — Одевайтесь!
Осетр пошел к вешалке, раздумывая, как бы начать разговор, не напугав собеседницу. Напялил на себя рубашку, взялся за куртку, но надевать не стал, потому что, надев ее, осталось бы только покинуть лазарет — ТАКОЙ разговор в куртке не начнешь!
— Я ведь медик, — сказала у него за спиной сестра. — Вы можете пудрить мозги мертвякам или черепам, но не мне. Вы такой же торговец, как я астронавигатор. Что вам надо? Зачем вы пришли? Кто вы такой?
Осетр обернулся.
Она смотрела на него то ли с осуждением, то ли с надеждой.
— Судя по сочетанию вашей мускулатуры и вашего достаточно юного возраста, вы либо секретный сотрудник Министерства имперской безопасности, либо вообще «росомаха». Кто вы? — На сей раз в вопросе прозвучала самая настоящая мольба.
И Осетру оставалось только ухватиться за эту мольбу.
— Кто я такой, вам… — он вспомнил триконку на двери лазарета, — вам, Инна, я сказать не могу. Не имею права! А надо мне разобраться, что случилось с доктором Герасимовым. Почему его убили?
Из нее словно выпустили воздух. Она опустилась на кушетку, стиснула руки, губы ее задрожали. Осетр сел на стул и тихо сказал:
— Слушаю вас!
И она заговорила, сбивчиво, захлебываясь, едва ли не давясь слезами.
Евгений Герасимов был грамотный доктор и не менее грамотный ученый. Помимо лечения немногочисленных травматиков, он изучал воздействие храппового продукта на человеческий организм, много лет занимался, еще до ее появления здесь. Она была направлена сюда: медики ведь те же военные, куда пошлют, там и служат. Со старой сестрой что-то случилось, то ли они с Женей… Евгением Петровичем разругались, то ли еще что… она, Инна, об этом не задумывалась. Герасимов жил на Крестах уже больше десяти лет, и пять из них с ним провела она. Конечно, она не сразу влюбилась в него, поскольку он был не столь уж молод, да и не производил впечатление компанейского мужчины. А ей было скучно. Работы не так уж и много, и куда себя девать, она не знала. Не идти же с мертвяками в кабаке танцевать! А черепа ничем не лучше мертвяков, простите за такие термины. Мертвяки и черепа — это две стороны одной медали, одни не могут без других, так устроена тут жизнь. Впрочем, она и везде так устроена, только мертвяки и черепа там другие и называются по-другому. Это как врачи и медсестры…
Короче, они сошлись, и это все, что надо знать о них Осетру. Тем более что после года жизни на Крестах женщины перестают беременеть. Не все, но она потеряла способность к зачатию. Этот храпповый сок еще много чего откроет для человека, только дайте срок. Вот Женя и занимался такими исследованиями. Причем, как она теперь понимает, занимался он вовсе не по своей воле, он работал на кого-то. Не на черепов, нет, на черепов