В 2001 году поступил в очную аспирантуру, совершенно не представляя зачем это сделал. Этот же год ознаменован происшествием, сильно изменившим дальнейшую жизнь. Поспорил с одногруппником о творчестве Ника Перумова, где узнал, что собеседник в состоянии написать лучше.
Авторы: Зыков Виталий Валерьевич
им не жить.
Но что он может?! Артём едва не завыл от бессилия. Патала ему недоступна, а последний удар выбил из тела остатки сил. Тварь словно выпила из него все соки, ничего почти не оставила. Что тут сделаешь?!
По идее самое время наложить печать, одну из тех, что он узнал с подачи хозяев Таугрим. Но вряд ли ему дадут воспользоваться чужой мощью. Какая ирония: владеть оружием и не иметь возможности им воспользоваться!
Артём заскрипел зубами от бессилия. И обида на судьбу подстегнула измученный разум. Вспомнился недавний поход, магия шамана. Откуда он тогда брал силу, из крови? Что мешает Сноходцу сделать тоже самое?!
Нож отлетел в другой конец комнаты, пришлось обходиться своими силами. Самым краешком сознания зацепившись за Изнанку и пустив в левую руку тоненькую струйку энергии, он чиркнул кончиком пальца по запястью. По полу забарабанили капли крови, только почему-то не тёмно красной, а светло-серой, с серебристым отливом. Закружилась голова, но Артём довёл начатое до конца. Прямо на полу вывел нужные загогулины, заключил их в круг и задал вектор. Даже успел порадоваться тому, насколько понятны собственные действия, прежде чем знак пробудился к жизни.
Лазовский оказался прав – для печати хватило силы его крови. Разве что понадобилось её гораздо больше, чем он думал. Показалось, что включился насос, который выкачивает из него саму жизнь, но риск стоил того. Рисунок засветился серебром, приобрёл необыкновенную чёткость, а под конец и вовсе стал объёмным, оторвавшись от пола. В полуметре от Артёма он завис на мгновение, а затем одним махом растянулся на всю комнату и растворился в воздухе.
Повисла удивлённая тишина, в которой победным маршем загудела лопнувшая нить между демоном и его хозяевами. Волшба, которую так долго готовил козлоголовый, без энергии обернулась пустым пшиком. Вместе с ней растворилась и защита.
О, как заорала тварь! Совсем по козлиному наклонив голову вперёд, она ломанулась к выходу – не раздумывая ни секунды, моментально растеряв уверенность в своих силах.
Но на пороге стоял Партизан. Монстр не успел сделать и двух шагов, как знакомый сиреневый луч вонзился ему в грудь. И сердце демона взорвалось, выбросив из дыры в спине огромный фонтан крови…
Дальнейшие подробности Артём не видел. Его едва хватало, чтобы не потерять сознание и не рухнуть в бездну беспамятства. Так что многое он воспринимал урывками. Кажется, после того как демон упал, Партизан долго рубил ему голову откуда-то взявшимся топориком. Потом появились какие-то люди, много людей, среди которых мелькали вытянутые лица охранников, обеспокоенная физиономия Серёги, мрачная мордашка Кати. При виде девушки Артём оживился, захотел что-то сказать, но не получилось. Губы едва шевелились. Затем, ругаясь и матерясь, его куда-то понесли по узким, бесконечно длинным лестницам, тёмным переходам.
Некоторое прояснение случилось спустя несколько минут, когда Артёма перенесли в квартиру в соседнем подъезде. Там было светло и чисто, приятно пахло накрахмаленными простынями и одеколоном. И ни капли Тьмы вокруг.
Его раздели, положили на стол. Носильщики тут же ушли, оставив с раненым только Сергея и Партизана. Пока первый срезал превратившуюся в лохмотья одежду, второй затянул рану на запястье и занялся головой Артёма. Мягкое тепло, идущее из его рук, смыло боль и прогнало темноту. Отступила тошнота. По сравнению с тем же Тагиром, новичок действовал намного более умело.
– Ч-что с демоном? – спросил Артём с натугой.
– Сдох. Без головы даже тёмные не оживают, – ответил Партизан ровным голосом. – Не дёргайся, мешаешь.
Его перебил Гулидов, который влез в разговор с привычной бесцеремонностью.
– Жив, сдох… Ты, командир, лучше скажи, откуда такую зверюгу смердючую взял? Стадо козлов обзавидуется.
– С-сам пришёл, – прошептал Артём.
– Надо же, сам… – Партизан ухмыльнулся. Пока он говорил, его руки массировали Артёму грудину, отчего кости, послушные воле Сноходца, двигались и вставали на положенные им места. Ощущения не из приятных. – Если у тебя такие враги, то чего ж ты так нерационально сражаешься?
Серёга, раскрывший было рот для очередной подколки, немедленно замолчал и навострил уши. Если его учитель и приятель дерётся плохо, то чего говорить про него самого?
– Как могу, – просипел Артём. Хотелось заорать от боли, но он крепился. – Слабый, видно. Да и знаю мало…
– Ну, знаешь ты, допустим, достаточно. Да и насчёт слабости… Лично мне видится немалый потенциал, почему-то совсем не реализованный. – Руки Сноходца спустились на живот и погрузились внутрь, что-то там сдвигая и поправляя. Сергей от такого зрелища морщился
