В 2001 году поступил в очную аспирантуру, совершенно не представляя зачем это сделал. Этот же год ознаменован происшествием, сильно изменившим дальнейшую жизнь. Поспорил с одногруппником о творчестве Ника Перумова, где узнал, что собеседник в состоянии написать лучше.
Авторы: Зыков Виталий Валерьевич
на границе Изнанки, а тень Серебрянки вовсю рвётся на свободу.
– Наш трусишка вновь подаёт голос? Интересно. Не боишься, что я сейчас прикажу охране заковать тебя в наручники и всыпать плетей? – процедил Тагир.
Артём растянул губы в усмешке.
– Охрана… Ну и кто у нас тогда трус, господин комендант? Может, ещё судом Конклава пригрозишь?
Повисла короткая пауза, в течение которой Тагир обдумывал какую-то мысль. И лишь придя к какому-то решению, продолжил:
– Понял, ты напрашиваешься на хорошую трёпку. И как это я сразу не догадался? – сказал он неожиданно спокойным и даже скучным голосом, затем демонстративно вздохнул. – Что ж, пойдём на крышу.
Артём мысленно отвесил себе подзатыльник за дурость и излишнюю горячность, к поединку с таким противником он точно не готов. Одно дело валять по полу бойцов-«нормалов» и совсем другое сражаться с коллегой-Меченым. Даже маги способны преподнести меньше сюрпризов, чем Сноходцы или Перевёртыши. Он же вздумал драться с лучшим учеником самого Кардинала. Ну не идиот ли?
– Крыша так крыша. Место ничем не хуже прочих, – ответил он с показным спокойствием. Слова сказаны, мосты сожжены, а потому к чёрту все сожаления. В бой надо вступать с ясной головой и холодным сердцем…
Наверх поднимались уже вдвоём – впереди Артём, следом Тагир. Он специально вызвался идти первым, чтобы уязвить любимчика Хмурого. Мол, на, бей в спину, потому как лицом к лицу у тебя нет ни шанса. И судя по злобному сопению за спиной, послание дошло до адресата. Артём же тем временем лихорадочно просчитывал стратегию боя.
В очередной раз он убеждался, насколько мал арсенал доступных ему приёмов и техник. Самое сильное его оружие – знаки Таугрим, мало того, что предназначены для манипулирования Изнанкой и её обитателями, так ещё и плату требуют немаленькую. А кровь не водица, её беречь надо. Паутина Снов наверняка известна Тагиру, да и с бухты-барахты её не призовёшь. Умение замедлять движения врага взглядом вообще бессмысленно, если твой противник Сноходец. Что остаётся? Ментальное противостояние и специфические умения для рукопашной. Всё, точка. С одной стороны вроде бы тоже немало, а с другой… вряд ли Тагир захочет доводить дело до поединка воли. Ещё со времён путешествия по миру зиккурата у него должны сохраниться воспоминания о возможностях Артёма, рисковать он не станет. Вот и получается, что тайным знаниям Тагира придётся противопоставить лишь умение драться.
И собственные мозги.
Перед самым выходом на чердак Артём сделал вид, что споткнулся, и незаметно зажал в кулаке небольшой камешек. Из организованного Волковым тренировочного боя с парой профи он вынес не только понимание важности стратегии и тактики, но и несколько новых хитростей. Грех ими не воспользоваться против более сильного противника.
Тагир не замедлил прокомментировать неуклюжесть «неудачника» и посоветовал «не распускать сопли», однако никакой видимой реакции на столь неуклюжие подначки не добился. Артём поймал нужную волну и полностью настроился на бой.
Охранники появление коменданта и опального ученика Кардинала встретили настороженным молчанием. Один сунулся было доложить о том, что на вверенном объекте всё спокойно, но Тагир посоветовал ему заткнуться и не отсвечивать. Бойцов как ветром сдуло. Правда, Артём не сомневался, что сейчас все они приникли к окнам караулки, боясь упустить малейшие детали происходящего. Ещё ему показалось, что среди дозорных мелькнула фигура Партизана, но настаивать на этом он бы не стал. Могло и померещиться от нервного напряжения.
– Ты готов? – спросил Тагир ледяным тоном, останавливаясь в паре метров от ограждений. По пути он пинком сбил ведро, отчего его содержимое разлилось большой маслянистой лужей, в которой отразился мертвенный свет луны.
Вместо ответа Артём встал напротив, откинул капюшон и вдруг с чувством продекламировал:
– Прости, что?! – переспросил изрядно шокированный Тагир.
– Гумилёв, «Выбор». Хорошие стихи, рекомендую, – сказал Артём и, подавшись вперёд, рявкнул: – К бою!
Мрачноватое четверостишье
