В 2001 году поступил в очную аспирантуру, совершенно не представляя зачем это сделал. Этот же год ознаменован происшествием, сильно изменившим дальнейшую жизнь. Поспорил с одногруппником о творчестве Ника Перумова, где узнал, что собеседник в состоянии написать лучше.
Авторы: Зыков Виталий Валерьевич
он ни старался, и от этого становилось вдвойне тяжелей. Жуткое ощущение.
Днём же и вовсе начинался ад. Неожиданно взбунтовалась сама сущность оборотня, вызывая неконтролируемые изменения телесного облика. То рука превратится в крабью клешню, то челюсти срастутся, а то и вовсе в груди начинают стучать аж два сердца сразу. И всё сопровождается нестерпимыми резями и жжением. Ладно ещё когда такое случается в Башне, а что делать во время патрулирования? Какой из Захара воин, если он не о бое думает, а Дар обуздать пытается?
С этим вопросом он вновь пошёл к Кардиналу, однако тот посоветовал больше тренироваться и не отвлекать его глупостями. Рано или поздно пройдут любые «побочные эффекты», главное научиться ждать. Мол, угроз жизни и здоровью он не видит, матрица приживается «штатно»… Хмурый так и сказал «штатно», словно речь шла не о Захаре, а о каком-нибудь механизме. О наборе винтиков и шестерёнок, а не о живом человеке.
Ненахов тогда не выдержал и пулей вылетел из кабинета хозяина Башни. Разве что дверью не хлопнул. От ярости контроль снова ослаб, и он всех встречных принялся пугать почерневшей рожей с белыми полосками ороговевшей кожи. Пока не натолкнулся на Артёма.
Приятель без лишних разговоров затащил его в свободную комнату, сунул в руку чашку с вином и потом десять минут просто слушал, не перебивая и лишь изредка задавая уточняющие вопросы. Под конец так же молча встал и принялся водить вокруг головы Захара руками, точно заправский экстрасенс.
– Никогда такого не видел. У тебя в разум внедрено несколько инородных структур. По идее они должны полностью раствориться в твоём сознании, стать его частью, но, похоже, происходит это довольно медленно, – наконец выдал вердикт Лазовский. – Ещё один довод в пользу того, что мозги не проходной двор и позволять соваться в них кому бы то ни было нельзя. Если хочешь, то могу попробовать убрать эту «матрицу».
– Не надо. – Захар для верности замотал головой. Соблазн был велик, но начатое дело следовало довести до конца. – Как долго будет продолжаться такая свистопляска?
– Извини, дружище, но до тех пор, пока ты сам не примешь новые знания. – Артём невесело усмехнулся. – Здесь я соглашусь с Кардиналом, тебе действительно нужно больше тренироваться. Только доведя новые навыки до уровня рефлексов, ты вернёшься в норму. И никак иначе. Тебе и так повезло…
– Повезло?! – Захара невинное на первый взгляд слово страшно задело. Он даже принялся ходить из угла в угол, точно тигр в клетке. – Да ты знаешь, что я испытываю?!
– Представляю. Но если бы у тебя было менее гибкое сознание или не столь развитые умения по смене облика, то оборотень Захар уже давно бы исчез, а ему на смену пришёл дикий мутант. – Артём развёл руками. – Очень надеюсь, что Кардинал обо всём этом знал и правильно оценивал риски. А вот чем думал ты, когда соглашался на подобную авантюру, даже боюсь представить.
Захар ответил непечатным словом и подкрепил его столь же неприличным жестом. На чём разговор и закончился. Когда сразу два Сноходца говорят тебе упражняться в навыках, глупо игнорировать их советы. Надо идти в тренировочный зал и горбатиться там до кровавого пота. Сидящее внутри Захара чудовище требовало самого пристального внимания.
Однако понадобилось ещё несколько непростых дней и ночей, прежде чем болезненные последствия эксперимента начали сходить на нет, а случаи потери контроля над Даром стали происходить всё реже и реже. И пусть тело усиленно сопротивлялось новым знаниям и умениям, крепкая воля творила чудеса, вколачивая «матрицу» в самую подкорку. И чем лучше себя чувствовал Захар, тем более законченный вид приобретала его новая боевая форма. Оставалась какая-то мелочёвка, но уже сейчас можно было судить об эффективности разработки научного отдела Посёлка.
Туловище теперь пряталось под настоящей костяной кирасой, лицо скрывала пластина с тонкой прорезью для глаз. На руках, ногах и шее появилась крупная чешуя, и Захар лично убедился, что её не берёт стальной нож. Когти на руках чем-то стали сродни кухри Артёма и костям Сына Господина. Полностью повторить эталоны Ботанику не удалось, но он явно к этому стремился. Во всяком случае, на стекле все десять мини-клинков оставляли глубокие царапины. Но этого экспериментаторам показалось мало, и теперь при необходимости из правой руки легко вырастало тонкое лезвие, способное конкурировать со стальным клинком. Захар предполагал, что его размеры можно было серьёзно увеличить, но пока даже не представлял как к этому подступиться.
Кое-что изменилось и внутри. Появилось второе сердце, на рёбрах открылись дыхательные прорези на манер жабр, добавились новые органы, а нервная система стала гораздо
