В 2001 году поступил в очную аспирантуру, совершенно не представляя зачем это сделал. Этот же год ознаменован происшествием, сильно изменившим дальнейшую жизнь. Поспорил с одногруппником о творчестве Ника Перумова, где узнал, что собеседник в состоянии написать лучше.
Авторы: Зыков Виталий Валерьевич
головы к небу. Воины разбились на группы и распределились вдоль каравана. У всех были снаряженные к бою луки и тот же напряженный взгляд в небо. Даже рабы испуганно смотрели вверх. Ярик видел ополоумевшие от страха глаза и дергающийся кадык одного из рабов по имени Бульб. Неведомый силуэт в небе был явно всем знаком, и его появление ничего хорошего не сулило.
Через некоторое время точка удалилась и исчезла из поля зрения. И только тут Ярик понял, какая вокруг стояла тишина. Кругом все словно вымерло, и только с исчезновением таинственных «крыльев» возродилось движение. Люди зашевелились, хлопая друг друга по плечам и радостно смеясь.
«Да мы словно смерти избежали!» — Удивлению Ярика не было предела.
Откуда-то сзади раздался топот когтистых лап: к голове колонны скакали всадники. Ярик оглянулся и увидел хозяина в сопровождении двоих помощников — Намира и Глосса. Около каждой повозки они резко осаживали тирров и что-то яростно говорили. Некоторые пытались возражать, как, например, это сделал возница шамана, а потом и сам шаман, высунувшийся из повозки, но коротких, рубленых фраз вождя оказывалось достаточно. Благодаря своему обостренному слуху Ярик разобрал, что речь вдет о том, чтобы в повозки посадить рабов и двигаться с максимально возможной скоростью к тоннелю. Наконец три воина подъехали к головной повозке и остановились. Дарг что-то показал своим спутникам странными жестами, те согласно кивнули и ускакали назад. Дарг же повернулся к Дукану и, не дав последнему открыть рта для вопроса, скомандовал:
— Будешь гнать в два раза быстрей. Остальные, как обычно, пусть равняются по нашей повозке.
— Но зверь будет возмущаться… — растерянно забормотал Дукан. — Шестилапы ведь такие капризные.
— А мне плевать! Не сможешь гнать, как надо, зарублю, как Кали Альме, — неожиданно разъярился хозяин. — Ясно?!
— Да, господин!
Тут Дарг обратил внимание на Ярика:
— А ты что тут встал, мархузово семя? Живо на козлы!
Ярик рванулся выполнять приказ. С ошейником хозяину перечить не станешь.
Когда уже началось движение и Ярик сидел рядом с Дуканом тихо, как мышь, а Дарг ехал на своем черном тирре чуть впереди, молодой раб спросил Дукана:
— Господин, а что произошло?
Дукан от такого вопиющего незнания даже подскочил на месте и ткнул стрекалом шестилапа. Тот обиженно взревел. Это заставило Дарга повернуться к ним и зло выругаться. Когда хозяин отвернулся, Дукан дал Ярику звонкую затрещину. Тот мог уклониться, но не стал: по статусу не положено.
— Ты что, совсем идиот, что ли?
— Но, господин, я действительно не понимаю, — подпустив в голос нотку смирения, гнул свою линию Ярик.
На его счастье, Дукан быстро отходил.
— Ну, значит, тебе повезло! Это был курраз[36] с всадником. Проклятый Нолд опять направил к нам свои Крылья.
— Но ведь он нам ничего не сделал. Почему мы тогда бежим?
— Ну как дите, честное слово, сущее дите. Да откуда мы знаем, что там у него на уме. Может, сейчас летел по делам, а на обратном пути вернется и сожжет весь караван. Им все можно! Вот господин Дарг и приказал удвоить скорость, чтобы мы уже к утру были в тоннеле. Там они нас не достанут, а на той стороне крылатые всадники уже не имеют той силы, что здесь. — Дукан немного помолчал, подумал, а затем добавил: — По крайней мере, я на это надеюсь.
На этом все расспросы Ярик прекратил. В коротком и очень эмоциональном рассказе Дукана было слишком много новой информации, которую следовало обдумать.
Караван перемещался с высокой, как никогда, скоростью. Дорога была свободна, и никто не нападал: видно, от взоров таинственного курраза с его седоком поспешили укрыться все, в том числе и воины враждебных племен. Несмотря на такие благоприятные для движения условия, на ночь пришлось остановиться — шестилапы выбились из сил и напрочь отказывались продолжать движение. Дарг, сыпля проклятиями, сновал вдоль всего каравана, но ничего не мог поделать. А ведь до входа в тоннель остался всего один переход!
Поняв, что сдвинуть заупрямившихся шестилапов не удастся никакими силами, вождь приказал поставить повозки кольцом и удвоить дозоры. Племени предстояла ночь, наполненная страхом и напряженным ожиданием. Воины следили, чтобы никто не нарушил запрет вождя разжигать костры, и на ужин были одни холодные лепешки: вне зависимости от того, раб ты или свободный человек. Лагерь словно вымер: не кричали дети, не ругались женщины и не пели подвыпившие воины. Лишь редкое фырканье шестилапов разрывало полог мертвой тишины.
Ярик лежал под колесами повозки. Он был, пожалуй, единственным человеком в лагере, который оставался совершенно спокоен. И это не было связано
