В 2001 году поступил в очную аспирантуру, совершенно не представляя зачем это сделал. Этот же год ознаменован происшествием, сильно изменившим дальнейшую жизнь. Поспорил с одногруппником о творчестве Ника Перумова, где узнал, что собеседник в состоянии написать лучше.
Авторы: Зыков Виталий Валерьевич
до бесконечности. Проблемы сами от этого не решатся, а значит, надо просто в какой-то момент сказать «стоп» и шагнуть вперед. Так почему это не сделать прямо сейчас?
Жрец удовлетворенно фыркнул:
— С клятвы, разумеется. Подойди вон туда, к той нише, встань на одно колено перед статуей с раскрытой книгой и мысленно обратись к моему господину. Когда увидишь слова — просто читай их вслух.
Малк благодарно кивнул и незамедлительно прошел в указанную часть храма, оказавшуюся еще и самой слабо освещенной. Единственная пара светильников еле тлела, из-за чего черный провал ниши казался потусторонним порталом, а та самая статуя выглядела словно бы утонувшей в темноте. В общем, идеальное место для таящегося в тенях покровителя всего мистического!
Однако, как ни странно, стоило приблизиться, и фигура воплощенного в камне Святого раскрылась перед Малком во всей красе. Все тот же традиционный черный плащ с глубоким капюшоном и длинными рукавами, скрывающими лицо и кисти рук. Висящая на цепи у пояса книга в тяжелом металлическом окладе с массивной кованой застежкой. Непонятного рода знаки, покрывающие всю одежду одного из Девяти и практически невидимые издалека… Все было как всегда, как и требовал канон, и в то же время что-то отличалось. Что-то неуловимое, но вместе с тем весьма и весьма ощутимое.
Малку понадобилась почти минута, чтобы осознать наличие поля Власти, облаком окутывающего статую. А осознав, крайне удивиться. Потому как право на Власть имел лишь обладатель Духа, и каменную фигуру в подобном можно было заподозрить лишь в самую последнюю очередь.
Именно так и выглядит присутствие Святого?
От одной этой мысли Малка прошиб холодный пот. Как-то он привык считать, что культ реально живших когда-то первых Великих магов — не более чем дань Традиции. Способ удовлетворить религиозные чаяния людей и одновременно сохранить проверенные временем инструменты борьбы с демонами. И вдруг такая неожиданность.
Или он ошибается? Все-таки Власть не должна быть статична, она инструмент активного действия, здесь же… Ничего непонятно! С таким настроем Малк решительно опустился перед статуей на одно колено и уставился куда-то в район обложки книги Кетота. Поднимать глаза выше и заглядывать под тот же капюшон показалось чем-то предосудительным.
Потекли томительные минуты. Ничего не менялось и ничего не происходило, так что Малк почувствовал себя чрезвычайно глупо. И если бы не вполне осязаемая чужая Власть, давно бы поднялся и обратился за подсказками к жрецу.
Смешно, но, когда изменения все же случились, заметил их Малк далеко не сразу. Просто в какой-то момент вдруг понял, что узор обложки, который он уже некоторое время тупо буравил взглядом, сложился во вполне узнаваемые буквы. А те — в слова.
«Концентрация. Пекло. Ненависть».
Три простых слова, но они словно были квинтэссенцией переживаемых автором эмоций. Малк понятия не имел, как этого удалось добиться, но от прочтения обычной в общем-то надписи вскипала кровь и пробуждалось зверское желание убивать любых потусторонних тварей. Он даже примерно не представлял, что должен был пережить написавший их, раз даже обычные буквы не способны скрыть его ярость.
«Концентрация. Пекло. Ненависть».
Мал к сам не понял, как начал следовать тому, к чему его подталкивала надпись. Воссоздал в памяти недавнюю Ночь Йорроха, выделил вниманием то давящее ощущение, что порождал вторгающийся в реальность Мритлока мир Пекла, и… и самым банальным образом пробудил те чувства, что он в тот момент переживал. Да, коктейль эмоций тогда был сложный. Страх, злость, растерянность — нашлось место для всего. Но было нечто такое, что затмевало все остальное. И пусть оно таилось где-то в глубине, скрытое от разума и воли, но в нужный момент всегда было готово явить себя миру. Ненависть, именно ненависть была тем, что не позволяло Малку принять идеологию лоялистов или простить безволие нынешних консерваторов-монархистов.
С Пеклом не договариваются, с Пеклом сражаются! Вот какая мысль принялась пульсировать в голове Малка, и она же стала тем волшебным катализатором, что смог подтолкнуть его Дух и Власть к новому состоянию. Состоянию, в котором статуя Кетота перестала восприниматься как мертвый камень и зажила подобием жизни. Золотым светом наполнилось черное одеяние, расцвела серебром прикованная цепью книга, а по всей поверхности изваяния побежали белые символы новых слов.
— В битве и в мире, в смерти и в жизни клянусь сердцем быть верным человечеству и не вставать под знамена Пекла. По воле моей и во славу твою, Кетот! — чеканя слова, произнес Малк.
И не было в том никакого магического принуждения. Он все прекрасно
