В 2001 году поступил в очную аспирантуру, совершенно не представляя зачем это сделал. Этот же год ознаменован происшествием, сильно изменившим дальнейшую жизнь. Поспорил с одногруппником о творчестве Ника Перумова, где узнал, что собеседник в состоянии написать лучше.
Авторы: Зыков Виталий Валерьевич
друзья, он ей обязательно воспользуется. Пусть и за такие, рог Йорроха ему в бок, деньжищи…
А ещё во время похода на мыслеграф у Малка произошла неожиданная встреча. В очереди в кассу он увидел того самого старика, с которым путешествовал несколько дней на «Яром демоноборце» и который со своим секретарём-телохранителем чудом выжил во время нападения илл-хотов. Помощник, правда, в этот раз отсутствовал, но Малк был уверен: старик именно тот самый. Желчное вытянутое лицо, застёгнутый на все пуговицы полувоенный камзол, сто лет как устаревшие башмаки с железными пряжками — такое сложно забыть. И ведь Малка этот недавний собрат-пассажир тоже узнал. Окинул таким взглядом, точно снимал мерку гроба, злобно что-то сказал одними губами и презрительно отвернулся. Ничего такого, что можно было бы счесть публичным оскорблением, но всё равно раздражало.
Можно подумать Малк сделал что-то лично ему неприятное!
Впрочем особо заморачиваться случившимся Малк не стал. Покинув защиту Школы, большую часть внимания он уделял поискам признаков появления «этого деда» Бонифация и отвлекаться на всякую ерунду считал опасным. Слишком много в Лаконе выставленных в витрины картин, изрисованных вывесок и просто открытых зеркал, чтобы терять бдительность. Чуть зазеваешься, и очередной лучник с какой-нибудь незамеченной афиши на рекламной тумбе пустит в спину стрелу. Разве Малку это надо?
Однако часы шли, а карлик всё не было. И если бы не то его появление во флактурме, Малк обязательно бы решил, что школьные запреты растянулись на весь остров. Но в чудеса он не верил, а значит… значит следовало сохранять настороженность.
Городок Малк покидал уже сильно после обеда. Вся публичная жизнь в Лаконе к тому моменту полностью засыпала, так что его экипаж выезжал через восточную жандармскую задаставу в гордом одиночестве. Да и по дороге к лесу на границе внешней фракции Школы они тоже почти никого не встретили. Несколько телег и паромобиль со знаками нимадской жандармерии не в счёт. Лишь на повороте к заброшенной лесной дороге, ведущей к памятному жальнику, они едва не сбили мужика с топором на плече. То ли пьяный, то ли полностью поглощённый мыслями о житейских неурядицах, новоявленный дровосек вывалился из кустов едва ли не под копыта лошадям. И только молниеносная реакция кучера позволила избежать смертоубийства.
Как же возница орал на этого несчастного, какими словами костерил… Малк аж заслушался. Что до мужика, когда он отошёл от шока — и надо сказать случилось это удивительно быстро, — то на все вопли лишь униженно кланялся и лепетал нечто бессвязное.
Интересно, кто он? Деревенский из местных? Так до ближайших населённых пунктов вроде далековато. Да и за дровами не с одним топором ходят, нужна ещё хотя бы лошадь. Тогда какие остаются варианты? Разбойник, идущий проверять тайник с награбленным, беглый преступник, решивший спрятаться под боком у магов, или просто браконьер, вышедший на промысел и взявший для маскировки топор… Малка так и подмывало затеять распросы, но он сдержался. Какое ему вобщем-то дело? Он не жандарм и не направленный Школой на подработку студент, он просто человек, едущий по своей надобности в лес. И его напрочь не волнуют чужие секреты!
Поэтому убедившись, что «дровосек» не имеет к нему претензий — хотя какие претензии, мужик до сих пор кланялся, — Малк приказал кучеру двигать дальше. И уже совсем скоро разминал ноги перед входом на заброшенное кладбище.
Увы, на помощь в транспортировке багажа непосредственно к Призрачному Древу рассчитывать не приходилось. Выглядевшее как обгорелый дуб магическое создание хоть и приветственно шумело Малку незримой листвой, к остальным относилось заметно иначе. И тот же возница, окажись он по ту сторону ограды, рисковал стать удобрением для хозяина жальника. Магия Древа и так уже задела его самым краем, заставляя нечеловечески зевать и словно бы прислушиваться к чему-то, доносящемуся из сердца кладбища.
Поэтому Малк сгрузил все вещи чуть в стороне от входа, наложил на кучера Рассеивание да и отправил его в Школу с наказом вернуться через месяц. Когда у Малка закончатся припасы и… желание практиковать в одиночестве. Сам же он, не тратя время впустую, принялся перетаскивать багаж под крону чёрного как уголь дуба.
— Привет, привет, — сказал он, испускающему волны довольства Призрачному Древу.
То ли сказывалось общее развитие Духа, то ли незаметно укрепилось понимание духовного резонанса, но эмоции хозяина кладбища были теперь для Малка как открытая книга. Более того, он даже начал ощущать с ним нечто вроде родства. Пусть не в буквальном смысле, а на уровне тонких вибраций, но ощущать!
— Не знаю насколько разумна вся
