В 2001 году поступил в очную аспирантуру, совершенно не представляя зачем это сделал. Этот же год ознаменован происшествием, сильно изменившим дальнейшую жизнь. Поспорил с одногруппником о творчестве Ника Перумова, где узнал, что собеседник в состоянии написать лучше.
Авторы: Зыков Виталий Валерьевич
лепеча какой-то вздор о собственных страхах.
Быть может, смолчи она о причинах нелюбви к старинному зеркалу, все сложилось бы иначе, но сделанного не воротишь. Сразу после короткой борьбы с изображением ненавистного барона, когда на звон стекла прибежал муж, она, захлебываясь слезами и повиснув у него на шее, рассказала всю правду. Маг Вензор не поверил. Он недоверчиво посмотрел на рыдающую жену и, приказав слугам ничего в комнате не трогать, ушел в кабинет. Вернулся минут через пятнадцать с мешком, в который наспех покидал необходимые для исследований инструменты и реактивы. Увидев прижавшуюся к стене и все еще дрожащую от пережитого супругу, он грубовато приказал ей уйти в комнату.
К Лакристе Вензор пришел через два часа, очень злой и раздраженный. Сухим равнодушным голосом он сообщил, что никаких следов враждебной обитателям этого дома волшбы он не нашел и, взмахом руки остановив возражения супруги, потребовал прекратить это безумие и впредь держать себя в руках. Если она, конечно, не желает постоянно находиться под присмотром десятка сиделок! Сказал это и вышел из комнаты, а вместо него внутрь скользнула Селента. И Лакриста внезапно ощутила к собственной телохранительнице жгучую неприязнь.
С того случая госпожа Регнар спала отдельно, в специально отведенной спальне, где не было зеркал. Не желая повторения случившегося, Вензор потребовал вынести их прочь, но и серьезно к страхам жены не отнесся, демонстрируя усталость от перепадов ее настроения. На сердце молодой женщины лег тяжелый камень обиды. Сон в холодной постели, когда не ощущаешь ободряющего тепла близкого человека и остаешься наедине с собственными кошмарами… Разве это не одиночество?
Убеждая супругу в ее чрезмерной мнительности и склонности к пустым фантазиям, Вензор заставил Лакристу сомневаться в произошедшем. Может, действительно, фигура барона Чхивара Ба’лрана произвела на нее столь сильное впечатление, что видение — это лишь странный выверт перестраивающегося организма, оживившего яркий образ?! Ведь он даже в снах ей иногда является, словно нелепое пугало, постоянно наблюдающее за девушкой в ожидании какого-то одному ему известного знака. После таких снов она всегда просыпалась в луже липкого ледяного пота со сведенным в судороге беззвучного крика ртом. А потом ей приснился Сон. Не бессмысленная греза, густо замешенная на глубинных страхах, а именно Сон. Выделяющийся среди остальных своей осмысленностью и пугающей достоверностью.
Ей снилось, что она вновь та юная и легкомысленная Настя, о которой давно пришлось забыть за водопадом проблем. Одетая лишь в тончайшую сорочку, она прогуливалась босиком по пляжу, а набегающие теплые, едва ощутимые волны ласково касались ее ступней. Мокрый песок не вызывал неприязненного ощущения соприкосновения с грязью, а наоборот, оставлял чувство сопричастности с чем-то поразительно чистым. Закатный Тасс уже окрасил облака в розовые тона, и можно было любоваться теми краткими минутами редкостного очарования, которые так нечасто удается поймать. Лишь ты и природа вокруг, тот миг трепетного одиночества, которого не хватает каждому. Слева раскинулось безбрежное море чистейшего белоснежного песка, не оскверненного еще следами человека или зверя, справа — спокойные воды океана. И она идет по тонкой границе, что возникает на стыке двух стихий — земли и воды.
Удивительно, но страх не приходил. Хотелось идти и идти в бесконечность в тщетной надежде достичь горизонта, не оборачиваясь и не отступая. Плеск волн, шорох песка — музыка природы, лишенная обычного человеческого шума. Красиво…
— Моя госпожа, мне оказалось на удивление приятно доставить вам удовольствие! — донесся откуда-то из-за спины сильный мужественный голос. — Ведь вам понравилось, не так ли?
Лакриста отреагировала на редкость спокойно, будто только и ждала этих слов. Легко, словно маленькая девочка, она развернулась на пятках и посмотрела на говорившего.
— Замечательно! Этот сон прекрасен! — В широко открытых глазах Лакристы не было и крупицы беспокойства.
Перед ней стоял тонкий темноволосый юноша с нежной, почти девичьей кожей и длинными пушистыми ресницами. На его мягко очерченном лице скучала печальная улыбка. Он стоял в светлой тунике из паутинного шелка, опустив руки и чуть выставив вперед ногу, освещенный лучами Тасса, будто древний бог.
— Все вокруг такое чудесное… — Девушка протянула руки к небу, так что рубашка обтянула ее грудь, и закружилась в бесхитростном танце. И в тот же миг девушка поняла, что у нее болтается на шее непонятный медальон. Осторожно, за цепочку вытянув неизвестное украшение наружу, она увидела знакомый овальный камень с вертикальным
