В 2001 году поступил в очную аспирантуру, совершенно не представляя зачем это сделал. Этот же год ознаменован происшествием, сильно изменившим дальнейшую жизнь. Поспорил с одногруппником о творчестве Ника Перумова, где узнал, что собеседник в состоянии написать лучше.
Авторы: Зыков Виталий Валерьевич
Как только кабинет покинули остальные офицеры и закрылась дверь, Гелид Ранс обратился к Кайфату:
— Лейтенант, для вас у меня будет еще одно задание, едва ли не более важное, чем остальные. Вы должны найти посла Нолда и передать ему пакет — не секретарю, охраннику или жене, а именно ему!
— Ваше Величество, мне следует знать, что внутри? — спросил Кайфат, вытянувшись перед законным правителем Зелода.
— Следует, — согласно кивнул Гелид. — Это предложение о мире в нашей необъявленной войне. Я закрываю глаза на покушение на собственную жизнь, а они — на убийство Безликих и некоторые другие недоразумения. Пусть будет все как прежде… Но только Курт Гудкар должен остаться без их поддержки в грядущей битве!
— Простите, Ваше Величество, но какой интерес Нолду заключать этот договор? Ведь если граф Гудкар победит, то… — вежливо попытался уточнить лейтенант.
— Передашь послу, что законный король Зелода будет держать сторону островитян в случае их конфликта с народом эльфов!..
…Лейтенанта К’ирсана Кайфата на выходе из королевской резиденции ждал двадцатилетний парнишка в форме матроса воздушного флота Зелода.
— Лэр лейтенант! Экипаж воздушного судна «Белая искра» ждет вашего прибытия на борт! — отрапортовал паренек и, не удержавшись, широко улыбнулся. Муштрой с командами пузырей никто не занимался, потому и следовали там скорей духу военного устава, чем его букве.
В ответ на это донельзя уставшему командиру Львов оставалось лишь помянуть недобрым словом демонов Бездны. Мечты о ванне и чистой кровати без клопов следовало отложить на очень далекое будущее.
Командира опытного от новичка отличает не срок службы и не звание, а способность распределить задачи между подчиненными так, чтобы проблема решалась наилучшим образом и без участия непосредственного начальства. Одним такие решения даются сразу, а другие на всю жизнь становятся для подчиненных пугалом, которое отталкивает своей суетливой бестолковостью и склонностью к работе дровосека, тоже любящего рубить сплеча.
Война заставляет иначе смотреть на вещи. Здесь твой отряд или работает, как гномьи часы, или готовься к странствиям в мирах иных, нематериальных. Ведь судят не только клинки врага, но и карающая длань короля. На войне мало выжить, надо выполнить приказ.
Утром следующего дня лагерь роты Кайфата напоминал муравейник перед грозой — та же бессмысленная на первый взгляд беготня и спешка, но с видимым порядком и дисциплиной для понимающего наблюдателя. Распределив обязанности между сержантами, К’ирсан ушел в лес к давно облюбованному овражку с чистым родником. Царила в этом месте особая атмосфера умиротворенности и покоя, снимающая боль в ранах душевных и остужающая пыл горячих чувств. Сама земля дышала безмятежностью, давая отдых усталому разуму. Командир Львов иногда приходил сюда по ночам и часами сидел, вслушиваясь в журчание воды и вдыхая запах свежести… Нельзя уйти, не попрощавшись с таким замечательным местом! Может, такая сентиментальность и не к лицу суровому воину, как подумают некоторые новички, но кто собирается перед ними отчитываться?!
У самой воды поросший густой травой лежал наверняка уже не одну сотню лет гладкий валун. Кайфат подошел к нему и, наступив ногой, замер. У него всего несколько минут тишины, а после вновь надо возвращаться к обязанностям отца-командира… Но все задумки оказались замками на песке — набежала сильная волна и смыла строение, оставив бессмысленную кучу мокрой грязи. Уединение лейтенанта было безжалостно нарушено.
— Лейтенант, вот уж не ожидал, что вы любите природу! — Опасно мягкий голос раздался из-за спины, но едва слышные шаги Кайфат услышал еще раньше.
— Она неразумна, а значит, ее не за что ненавидеть, — не оборачиваясь, безжизненно сказал легионер. Шаги пришельца стихли, он замер в сажени от командира Львов.
— Знаете, лэр, вы ухитрились произвести на меня в первую нашу встречу сильное впечатление. Мой народ привык к проявлениям любых чувств смертных… Любовь, преклонение, зависть, злоба, ненависть, очень редко — равнодушие, но никогда, никогда мы не сталкивались со столь исступленной ненавистью. Признайтесь, ведь лишь вмешательство сержанта остановило вас? — Голос эльфа Тимуриса звучал странно задумчиво.
К’ирсан молчал, словно не слыша чужих слов. Впрочем, советник и не ждал ответа. Он пришел говорить, а не беседовать.
— Необычные для смертного способности, вечная маска на лице и перчатки… Это просто не могло не заинтересовать! Да и солдаты только подогревают любопытство. Знаете, что про вас рассказывают легенды? Наверняка знаете. — Казалось, что теперь эльф упивается звуком своего
