В 2001 году поступил в очную аспирантуру, совершенно не представляя зачем это сделал. Этот же год ознаменован происшествием, сильно изменившим дальнейшую жизнь. Поспорил с одногруппником о творчестве Ника Перумова, где узнал, что собеседник в состоянии написать лучше.
Авторы: Зыков Виталий Валерьевич
из-за пояса короткий прямой тесак. — Да я тебя… А-а-а! — Убийца хлестнул своим необычным оружием по лицу противника.
Слабо звякнул металл, и стало ясно, что в руках у нападающего не веревка, а тонкая цепь из мелких звеньев. Из-под пальцев, закрывших лицо пока еще борющегося за жизнь негодяя, потекли струйки темной, почти черной крови. И тут же цепь захлестнула горло, а спаситель Лакристы как-то оказался у него за спиной. Вот только спаситель ли это? Жертва воина еще хрипела, когда Настя осторожно, приникнув к стене, попыталась отползти прочь. Благодаря хри’килу она разглядела скоротечную схватку в пугающих подробностях. Что-то ей не слишком хотелось связываться с таким благодетелем. Не окажется ли он похуже убитых падальщиков Нижнего города?!
Наконец грабитель перестал хрипеть и сучить ногами, и воин отбросил тело, как грязную куклу. Вновь звякнула освобождаемая цепь, после чего неизвестный выпрямился и обернул ее вокруг пояса. Только сейчас Лакриста разглядела его лицо, тихо ойкнула и потеряла от страха сознание. Это был тот самый угрюмый, пугающий одним своим видом мужик, что сидел в трактире совсем недалеко от нее. Что им всем от нее надо?! На этой мысли темная пелена и затянула сознание женщины.
— Бабы! — рыкнул воин и поднял спасенную на руки. Теперь ему придется еще и до дома ее тащить, но все-таки сначала надо бы обыскать тела — не оставлять же ценности другим шакалам улиц.
Цвирк, цвирк… странный звук, необычный, словно живой и неживой одновременно. Цвирк!.. И резкое, неприятное дребезжание, словно в железном котле заметалась стайка оживших металлических градин. Лакриста потянулась и открыла глаза. Потолок с затейливой золотистой росписью, необычайно свежий воздух и… этот проклятый звук!
Женщина села на постели и огляделась. Перед ней на решетке из незнакомого темно-серого сплава сидело небольшое страшилище, похожее на помесь пингвина и ежа. Клюв чудика изредка щелкал с надоедливым «цвирк», а источником противного дребезжания была когтистая лапа, царапающая решетку.
— Ой! — вскрикнула Лакриста и откатилась на другую сторону постели. — Да откуда ты взялся…
Настя осеклась, вспомнив события прошедшего дня. Тут же навернулись слезы, останавливала только неизвестность: где она?! В памяти сохранилось лишь нападение, драка какого-то здоровяка с насильниками, и все, мучительный провал. Да что же это такое!
И только теперь она поняла, что сидит в кружевной ночной сорочке — явно не ее, она не слишком любит такие мягко-оранжевые оттенки — на кровати необъятных размеров. Добавь балдахин — и настоящее королевское ложе…
— Наша гостья уже проснулась! — внезапно прощебетал из-за спины довольный девичий голосок. — А ты замолчи, страховидла проклятая! Будешь так орать — не дам на брошь смотреть!
Что это за брошь, Лакриста Регнар не слишком поняла и даже немного засомневалась в собственном рассудке. При чем здесь это чудовище и какая-то брошь, на которую оно любит смотреть?!
— Где я?! И кто… — повернувшись к строгой воспитательнице чудных монстров, спросила Настя.
— Я — Оливия, служанка при леди Мелисандре. Находишься же ты в Золотой комнате. Здесь обычно гости живут! — прервала гостью служанка и теперь выплескивала на нее водопады слов. — Ну а так, ты в доме халине[92] Мелисандры Балтусаим, дамы благородных кровей, единственной дочери Великого Советника халифов Ралайята. Леди пока отсутствует, но можешь чувствовать себя как дома!
— …которого у меня нет, — едва слышно выдохнула Лакриста, отчего глаза повлажнели.
Оливия все же услышала гостью и грозно нахмурилась, хотя это выражение лица совершенно ей не шло. Она вообще была какая-то пухленькая, округлая, с нежно-белой кожей, голубыми глазами и длинными русыми волосами. Никак не старше двадцати-двадцати трех лет! Суровость же, пусть и показная, добавляла лишний десяток.
— Только вот слезы лить не стоит, здесь этого не любят! — сердито поджав губы, проговорила Оливия и тут же сменила гнев на милость: — Ну да ладно, все образуется. Вот прибудет леди, и сразу все наладится. Моя госпожа вся в отца, а уж тот настоящий мастер разрешать проблемы.
— А как я сюда попала? — робко улыбнувшись, спросила Лакриста и, боязливо косясь на примолкшее чудище, спустила ноги на пол.
— Ты голема, это страшилище поганое, не бойся… Для своих он безобидный, — лучезарно улыбнувшись, вновь защебетала Оливия. Словно прислушиваясь к ее словам, на насесте тихо заворочался монстр.
— А принес тебя Джек. Он раз в год в одному ему известный день в кабак ходит и надирается там как скотина последняя! И почему ему даже Великий Советник в том потворствует? Не понимаю!.. — Служанка присела
