В 2001 году поступил в очную аспирантуру, совершенно не представляя зачем это сделал. Этот же год ознаменован происшествием, сильно изменившим дальнейшую жизнь. Поспорил с одногруппником о творчестве Ника Перумова, где узнал, что собеседник в состоянии написать лучше.
Авторы: Зыков Виталий Валерьевич
следа смерти развлекавшегося здесь колдуна. Агония дракона перемешала аж несколько пластов, а вот признаков гибели его убийцы что-то не видно.
Льер Айрунг вежливо улыбнулся в ответ, но внутри аж задрожал от злости. К чему была возня вокруг следов крови убитой драконицы, если чтецы едва ли не сразу могли дать исчерпывающий ответ.
— Да, там кое-что занятное обнаружилось… — задумчиво протянул Мран. — Похоже, этот колдунчик творил нечто странное с Астралом. Намешал мархуз знает какой волшбы, а потом аккуратно прибрал следы. Такого бы к нам в Семь Башен… Много пользы мог бы принести.
Истинный маг смолчал, не желая участвовать в беспредметном разговоре, сделал шаг в сторону и тут же вздрогнул от задрожавшего на шее амулета связи — его вызывал льер Бримс!
— Прошу меня простить, господа, — торопливо откланялся Айрунг и заспешил прочь.
Мысленно активировав заклинание и прикрыв глаза, любимчик Архимага открылся для разговора с главой Наказующих.
— Магистр, поиски никаких действительно серьезных результатов не дали. Найдено тело драконицы, но ни остальных зверей, ни К’ирсана Кайфата или его следов обнаружить пока не удается… — довольно косноязычно с ходу принялся докладывать Айрунг, но возникший перед его внутренним взором Бримс беззвучно потребовал:
— Оставь все дела и вылетай в Нолд. Пузырь к вам прибывает через час! Этот шустрый мальчишка подождет, а у нас пока есть и более важные дела.
— Что? — непонимающе переспросил Айрунг.
— Да ничего особенного. Нолду предстоит небольшая война, и твое место на поле битвы…
У себя дома, в своем привычном мирке, люди с пугающим постоянством выливают друг на друга океаны грязи, щедро развешивают ярлыки, стараясь загнать друг друга в рамки надуманных правил и норм. Говорящие на одном языке, выросшие на сюжетах одних и тех же книг, они любят делить окружающих на своих и чужих, стараясь укрыться от страшных проблем в рядах единомышленников. Но стоит миру рухнуть, и, оказавшись на чужбине, тот же самый человек отбрасывает в сторону пустые условности и вспоминает о глубинном родстве с соплеменниками. Они свои, они не чужие, и этим все сказано!
С приездом семейства Луази в доме Лакристы многое переменилось. Гости привезли с собой тот веселый хаос, которого не хватало хозяйке, вечно пропадающей во дворце. Олисия и Талоя просто не могли жить тихо и спокойно, а потому вокруг них вечно крутилась карусель каких-то событий и происшествий. За несколько седмиц они успели исходить Равест вдоль и поперек, посетить самые модные салоны, лавки и рестораны… Молодые жены капитана Бернара не знали устали, и Настя порой даже удивлялась невозмутимости нолдского мага. Сам он предпочитал сидеть в кресле с книгой в руках, лениво потягивая ароматный дым через мундштук кальяна, но никогда не возражал, если Олеся или Наташа вдруг настойчиво требовали его участия в какой-то их очередной задумке. Настя часто ловила себя на мысли, что завидует этим простушкам, сделавшим когда-то такой правильный выбор.
Сама Лакриста Регнар не могла и думать о веселье. Король воспринял самоуправство любовницы с неожиданным раздражением и теперь мучил ее своим невниманием. Увидеть строптивую фаворитку рядом с Гелидом можно было лишь на редком приеме, и все чаще она отсиживалась в своем столичном доме. Оставалось радоваться, что у Его Величества пока не появилась новая пассия, и Настя еще могла надеяться на прощение.
Но как же тяжело ей давалось показное спокойствие! При дворе разлад между королем и «нолдской выскочкой» вызвал шквал сплетен и пересудов, недруги открыто радовались, а друзья и союзники всячески уклонялись от встреч. В общем-то обычное дело, но… для Лакристы происходящее казалось невыносимым. Стремительный взлет вдруг обернулся не менее стремительным падением, и что делать дальше, она не знала. Вот и приходилось лишь слепо верить в свою счастливую звезду да ждать милости от разгневанного Ранса.
Общение с соплеменницами оказалось тем лекарством, которое хоть на время унимало душевную боль госпожи Регнар. Впрочем, и темы для бесед эти болтушки порой выбирали неожиданно серьезные и волнующие.
— Наш Бернар как стал капитаном… — Наташа, взявшая здесь имя Талоя, говорила быстро, азартно поблескивая глазами и часто поправляя волосы. Раньше, как помнила Настя, она была рыжей, но теперь щеголяла густой гривой длинных волос цвета воронова крыла.
— Ну вместо этого, Айрунга! Ох уж и высокомерный был тип… Помнишь его? — тут же, не давая подруге договорить, встревала Олеся-Олисия.
Лакриста не уставала удивляться, как они вместе уживаются, если даже простой разговор превращается
