В 2001 году поступил в очную аспирантуру, совершенно не представляя зачем это сделал. Этот же год ознаменован происшествием, сильно изменившим дальнейшую жизнь. Поспорил с одногруппником о творчестве Ника Перумова, где узнал, что собеседник в состоянии написать лучше.
Авторы: Зыков Виталий Валерьевич
подвале куковать.
– А с этим что?
– С этим… – Кардинал быстро присел перед пленником на корточки. – Извини, малыш, ничего личного, но оставить тебя в живых мы не можем. А забрать с собой… у нас и так возникнут проблемы с возвращением. Ты будешь мешать.
В глазах Хмурого зажглись серые огни, затем короткие мгновения поединка взглядов, и тихий хрип сообщил о кончине бойца Башни. Никто и понять ничего не успел, как пленник уже умер.
– А еще, каждое умение нуждается в тренировке. И навыки лучше оттачивать на врагах, чем на друзьях. И это последняя причина, – сказал Кардинал. – Идем.
Сноходцы уже вышли в коридор, когда Захар остановил Вадима и выдернул из его сжатых пальцев зажигалку. Ночное зрение ночным зрением, но так будет лучше. Ему обязательно надо увидеть от чего погиб «тарасовец».
Брызнули искры, и пляшущий огонек выхватил бледное лицо, налившиеся чернотой глаза и темные дорожки кровавых слез. Жутковатое зрелище. Болезненно скривившись, Ненахов погасил пламя. Сегодня Кардинал продемонстрировал еще одну грань своего характера, и нельзя сказать, что Захару понравилось увиденное. Нет, никак нельзя.
Настоящий живой лес загадочен и непонятен для городского жителя, а порой способен ужаснуть и напугать его до дрожи. Стоит покинуть заботливо выстроенный уютный мирок чадящих автомобилей, зданий из бетона и ревущих самолетов, как привычка осознавать себя венцом творения и королем природы на поверку оказывается кривым зеркалом, исказившим подлинный облик цивилизованного человека, скрывшим его слабость и откровенную никчемность. Суровая действительность с размаху бьет по лбу, вколачивая простую истину: со своим уставом да в лесной монастырь не ходят. Хочешь жить – живи по здешним законам. Подстраивайся, ловчи или ляг под кустом и спокойно дожидайся смерти, чтобы не мельтешить зря, внося в размеренный уклад зеленого царства ненужную сумятицу.
Но Артем сдаваться не собирался. Оказавшись среди влажной духоты тропического леса, один, в полной неизвестности и с неясными перспективами на будущее, он едва не сломался. Потерял контроль, дал слабину, отпустил вожжи эмоций… А так нельзя. Неправильно. После всего случившегося за последние месяцы, после стольких чудес, поддаться обстоятельствам и банальным образом умереть от голода и жажды?! Нет уж, так не пойдет.
Тряпка! Кретин! Кардинала испугался и свободы захотел? Так жри ее теперь… Да смотри, не подавись! – мысленно возопил Артем, уткнувшись лицом в сжатые кулаки.
Помогло. Выплеснул эмоции и полегчало. Унялась бушевавшая в душе буря, исчезла нестерпимая жалость к самому себе. Все, хватит кричать, устраивать истерики и прочие постыдные глупости, отныне он будет руководствоваться простым девизом: выжить любой ценой! Не вернуться в Сосновск, обратно к людям, а именно выжить. И значит – в мыслях больше нет места для сожалений. Мир велик, и глупо надеяться отыскать затерянный в лесах город без карт и приметных ориентиров. Найти дорогу обратно шансов нет, а раз так, то и терзать себя пустыми ожиданиями не стоит. Проще сразу уяснить, что отныне он один в чужой недоброй земле.
Стоило расставить все по местам, как в душе раненым зверьком снова завыл, заплакал маленький человечек. И Артем снова чуть не сорвался, лишь усилием воли подавив истерику и затолкав подальше опасные мысли. Не дождетесь, я сильнее!..
Здраво рассудив, что рано или поздно проклятые заросли закончатся, Лазовский выбрал направление и зашагал вперед, никуда особенно не спеша. Джунгли вообще отучают от торопливости, с ними не стоит соревноваться в скорости, тратя силы на войну с непроходимыми зарослями и штурмуя стену зелени там, где надо просто обойти. В чащобе важно не сбиться с пути, но с этим справлялось вдруг проснувшееся чувство направления. В голове будто компас появился, и его подрагивающая стрелка четко указывала в заданную сторону. Еще бы местоположение Сосновска знала, то совсем было бы хорошо. Раньше Артем не замечал за собой столь удивительных талантов, отчего опять грешил на Кардинала. Может, и зря.
Вокруг до самых небес поднимались деревья-великаны, заросшие мхом и облепленные паутиной лиан, а шатер из гигантских кожистых листьев закрывал небо. В густой тени процветали огромные – в человеческий рост, а то и выше – папоротники. Скоро вышел к болоту и долго плутал в мангровых зарослях, испачкавшись в соке и заработав несколько мелких ожогов. Хорошо хватило ума глаза прикрыть, иначе не миновать бы слепоты.
Конечно, окружали его совсем не земные растения, и называть их стоило
