В 2001 году поступил в очную аспирантуру, совершенно не представляя зачем это сделал. Этот же год ознаменован происшествием, сильно изменившим дальнейшую жизнь. Поспорил с одногруппником о творчестве Ника Перумова, где узнал, что собеседник в состоянии написать лучше.
Авторы: Зыков Виталий Валерьевич
у нас много ребят…
– Иди к черту… Благодетель! – Женщина наконец прикрыла грудь, стянув края кофты. – Эти тоже говорили идти с ними. Мол, из Башни мы, защитим, обогреем… Обогрели, еле вырваться успела да сына спрятала. Так что проваливайте. Помогли, защитнички, и мое вам за то спасибо, а теперь проваливайте своей дорогой.
– Эти ублюдки не из наших. Я никогда не видел их в Башне, – зачем-то начал оправдываться Захар. – Хочешь верь, хочешь нет.
Внезапно из-за двери раздался дрожащий голос: «Мама!», и из женщины словно выдернули стержень. Беспомощно всхлипнув, она выронила нож и рывком открыла дверь. За ней стоял тощий пацан четырех-пяти лет. Женщина рухнула на колени, обняла мальчика, принялась гладить его по голове, шепча нежные слова. А тот не отрывал испуганных глазенок от растерявшихся бойцов.
Захар не знал, как быть. Чертова баба. Неужели сложно понять, что никто ей зла не желает?!
– Ох и дура ты! Угробишь ведь пацана, он от голода загнется! Да ты сама на него посмотри: кожа да кости! – вновь заговорил Артем. – А, да что я говорю?! Такие, как ты и я, нужны Башне и Поселку, значит, нечего с тобой рассусоливать.
Пока остальные стояли, поражаясь звучащему в его словах цинизму, Артем шагнул к женщине и, не дав опомниться, подхватил на руки. Она попыталась вырваться, но, увидев, как мальчика взял один из бойцов, затихла. Нет, спасенная еще пыталась возражать, но как-то слабо, без прежнего пыла. Виритник вел себя так, словно и вовсе ее не слышал.
– Возвращаемся, – сказал он Захару. – Не то стемнеет, и тогда уж вляпаемся в действительно серьезные неприятности.
– Разве кто-то спорит?
Поступок Лазовского поставил Захара в тупик. Так мог поступить любой из его бойцов, он сам наконец, но Артем… Непохоже на него. Слишком много в колдуне злости, чтобы осталось место для жалости.
Нет, понять этих Сноходцев решительно невозможно.
– Ладно, уходим.
Пропустив Артема вперед, Ненахов последним нырнул в заросли. Напоследок окинув взглядом поле боя, он сделал себе мысленную зарубку позже поблагодарить Лазовского. С женщиной тот, конечно, удивил, ничего не скажешь, но, что много важнее, сегодня Сноходец спас ему жизнь. Такое действительно не забывается.
До Башни редко доходили новости из Дикого. Караганда последовательно превращал целый городской район в закрытое поселение, где не любят чужаков. Этакую общину со своими секретами и тайнами.
В гости друг к другу не ходили, торговали редко. Правда, виноваты в том больше были Башня и Поселок. Сады и огороды Дикого из-за Волны давали богатые урожаи, но излишки обменивались обязательно на что-то полезное – оружие, одежду, книги, инструменты, лекарства. Прижимистый староста не был склонен к благотворительности и оставался убежденным сторонником капиталистической экономики, люто ненавидя как коммунистическое мировоззрение, так и слово «халява». Арифметика простая: нечего менять, нет и торговли.
После памятной охоты на банду демонов, контакты и вовсе почти прекратились. Сергей Сергеевич то ли гибель своих бойцов не простил, то ли с кем-то другим вступил в союз. С него станется, он почти со всеми городскими группировками связь поддерживал.
В такой ситуации появление сразу трех гонцов из Общины восприняли в Башне с энтузиазмом. Посланников немедленно отвели к Тагиру, и на пару с Ласковиным устроили им форменный допрос. Ни Лазовский, ни Ненахов при этом не присутствовали: Артема его коллега Сноходец в большинстве случаев игнорировал, Захар отсыпался после патрулирования. Потому новости они узнали последними.
…Как выяснилось, Дикое вновь просило о помощи. Днем раньше топи перешел большой отряд туземцев. Даже не пытаясь вести переговоры, они сожгли два десятка домов, убили почти всех их обитателей, но кого-то взяли живыми. Всю ночь общинники слышали крики истязаемых пленников, а наутро аборигены двинулись дальше. С дикарской основательностью поджигая дома и вырубая сады, словно собираясь уничтожить все следы пребывания людей.
Поначалу аборигенов всерьез никто не воспринял. Еще вечером общинники попытались отбить пленных. Староста лично возглавил атаку, с ним были три десятка бойцов с огнестрельным оружием и две обученные «обезьянки». Лишь благодаря прирученным хищникам, отряд не уничтожили сразу и удалось отступить. Пули не причиняли вреда дикарям, словно все стрелки одновременно разучились стрелять. Прямо как с отрядом демонов. Но те хоть одним своим видом внушали уважение, а тут какие-то недомерки, вооруженные духовыми трубками,
