В 2001 году поступил в очную аспирантуру, совершенно не представляя зачем это сделал. Этот же год ознаменован происшествием, сильно изменившим дальнейшую жизнь. Поспорил с одногруппником о творчестве Ника Перумова, где узнал, что собеседник в состоянии написать лучше.
Авторы: Зыков Виталий Валерьевич
Это продолжалось долго, бесконечно долго, несколько десятков секунд, но Ярослав выдержал. Рана на левой руке была очищена, и ни капли заразы в ней не осталось. Обволакивающее действие магии, и боль стихает. Теперь надо стянуть края раны, и скоро даже шрама не останется. Подошла пора заняться лицом, но Ярославу не дали. Тарки возобновили погоню, и их энергичные выкрики уже раздавались в непосредственной близости. Надо было снова бежать, нестись со всех ног. Подстегивала близость преследователей и растущая боль в ране на лице.
В этот раз оторваться было сложнее. Охотники не отставали, так же, как и Ярослав, надсаживая легкие и отчаянно нагружая мышцы. Но он все же ушел от них, пускай ненадолго, но ушел. Ничего не видя от боли левым глазом, с раскалывающейся головой, беспрестанно вытирая сочащийся из раны на лице гной… Как только перестал слышать шум погони, почти теряя сознание от боли, Ярослав начал путать следы. Словно раненый зверь, он рыскал по степи, пока не рухнул на землю, обессиленный физически и душевно. Но расслабления это не давало. Боль все нарастала, и он принялся за лечение.
С этой раной все оказалось гораздо хуже. То ли больше времени прошло, то ли еще почему, но черный клубок неизвестной магии был гораздо мощней. С трудом сконцентрировавшись, Ярослав направил в рану целительный поток зеленого огня и… чуть не потерял над собственной магией контроль. Боль превысила все мыслимые пределы, даже во время обучения у Шепчущего он не испытывал такого. Изматывающая, безграничная, она норовила смыть сознание в жадные глубины вечно голодного Ничто. Но Ярослав держался. Распластавшись на земле, истекая холодным потом, голый и жалкий, он боролся за свою жизнь. Скальпель железной воли выжигал скверну из организма.
Наконец и эта рана очистилась, только глухо ныла растревоженная плоть, но это уже можно было пережить. Знакомая процедура излечения, и рана закрылась, а Ярослав провалился в спасительное забытье.
Очнулся он буквально через час, настороженно вскочив на ноги, с ужасом прощупывая окрестности: а ну как уже окружили?! Но непосредственная опасность пока не ощущалась. Потрогал рану на лице: тут все в порядке, хотя и в относительном. Судя по всему, Ярослав теперь был обречен носить на лице украшение в виде четырех шрамов. Хотя, пожалуй, в его силах было сделать, чтобы эти шрамы стали менее заметны. Еще минутная концентрация, и волна ласковой исцеляющей магии проходит через заживающие раны. Перед кем ему, правда, теперь чистым лицом красоваться?
Тут Ярослав вспомнил про руку, но там все было просто отлично. Еще несколько дней, и все заживет само.
— Интересно, а что за гадость на когтях этих милых зверушек? Такие раны обычно заживали даже без магии, а тут чуть коньки не отбросил?!
Так и не дождавшись ответа от привычно безмолвного неба, Ярослав трусцой двинулся вперед, на ходу восстанавливая силы от щедро делившегося ею мира.
Так его бег и продолжался: Сила ровно плескалась внутри, питая уставший организм, опасность не ощущалась, как не ощущалась и погоня. Но Ярослав не терял бдительности, помня о незаметном приближении тарков к холму. Именно эта бдительность и позволила ему первым обнаружить впереди признаки жизни. Его чувства разом закричали о живых существах, и Ярослав как подкошенный рухнул в траву.
«Тарков я не чуял. Урги ощущаются по-другому, значит, это кто-то иной», — примерно так текли мысли человека.
Извиваясь в траве, осторожничая, оберегая лицо и левую руку, Ярослав продолжил движение. Новых существ следовало изучить. Может, это даже приснопамятные гвонки.
Кому-то покажется, что нет ничего лучше, чем ползти по травке в погожий солнечный денек… Тот, кому так кажется, никогда не ползал по этой самой травке. Прежде всего здесь не травка, а самая настоящая трава, можно даже сказать, травища, которую приходилось в целях конспирации аккуратно раздвигать руками, а в получившийся просвет ввинчивать тело. Насчет солнца и погожего денька — это наглая ложь. Яркое, немилосердно пекущее спину солнце вызывало чувства, очень далекие от восхищения. Когда идешь или бежишь, становится как-то легче: то ли кровь играет, то ли ветерок обдувает, а может, и жар более равномерно распределяется, но факт остается фактом — в лежачем состоянии жарит спину будь здоров. Ну и, естественно, скорость передвижения на пузе несравнимо ниже скорости бегуна. В таком состоянии Ярославу было чрезвычайно трудно сохранять состояние отстраненной отчужденности, необходимое для невидимости при магическом наблюдении.
Проклиная все и вся где-то глубоко внутри, Ярослав упрямо полз дальше. Шанс узнать нечто новое, а может, и обрести новых союзников, которые помогли бы восполнить
